16.06

Сегодня Блумсдей, названный так в честь главного героя романа Джеймса Джойса «Улисс». Не праздник в обычном смысле, а некий ритуал чтения мира через призму банального: жареных бараньих почек, бургундского вина, пыльных улиц и измен жены. Джеймс Джойс превратил календарную дату в портал, где миф сталкивается с реальностью, а Леопольд Блум, дублинский еврей-неудачник, становится Одиссеем без корабля, но с вечно ноющей пустотой в кармане и сердце.  Джойс фиксирует парадокс: чем детальнее описан обыденный миг, тем явственнее сквозь него проступает Вечность. Маршрут Блума, от башни до борделей, это не путь героя, а блуждание по лабиринту собственных нейронов, где каждый поворот улицы соответствует извиву мозговой извилины.  
 
Кажется, что роман «Улисс» можно назвать машиной времени, застрявшей в одном дне. Джойс выверял Дублин по картам и справочникам, время — по хронометру, который «иногда останавливался». Блумсдей — день, когда время теряет линейность. Прошлое (Одиссей), настоящее (Блум) и будущее (читатель, идущий по его следам в любом году) сливаются воедино.
 
Я пытался читать Джеймса Джойса на протяжении лет тридцати, и в каждые моменты моей жизни гениальное произведение о одиссее в одном дне, вызывало абсолютно разные эмоции. От полного отторжения до ощущения некого мистического погружения во время и пространство романа. Романа, выросшего из Поэмы, и ставшим стихами в прозе.
Сегодня — сто двадцать первая годовщина Дня Блума. Наверное, единственного праздника, посвященного сюжету литературного произведения. 
 
Солнце над Дублином светит ровно так же, как в девятьсот четвертом Кто-то вновь открывает «Улисса» на третьей главе. Кто-то пьёт бургундское. А где-то в тихой квартире человек смотрит на часы и думает: «Мой день — тоже Блумсдей. Ничем не примечательный. Полный мелких неудач. Дрязг и бега на месте. Но если присмотреться…». И в этот миг, сквозь щербатость бытия, проглядывает упругая спина кита. И асфальт за окном становится Океаном. Ведь «Улисс», я думаю, это стихи, песня и музыка простого бытия. А Блумсдей — день, когда мы слышим эту музыку в скрипе двери, звоне ложки о чашку, в тишине между гудками и в хрустком сиянии зелени за пыльным окном.  И тогда становится понятно — бессмертие, оно не в монументах, а в умении прожить понедельник как Одиссею.