В далеком 2008 мне довелось прочитать роман «Хазарский словарь», тогда ещё малоизвестного у нас сербского автора Милорада Павича (1929-2009). В книге чудесным образом переплеталась история, вымысел, распевность и абсолютно выверенное чувство стиля. Мне запомнилась цитата :«Стихи — как время года. Приходят тогда, когда наступили их дни». Павич не стал для меня тем автором, книги которого я с жадностью прочитывал сразу после выхода в свет, но, обосновавшись на полочке в сердце, оставался любимым и почитаемым во всех смыслах.
Сегодня прекрасному Автору исполнилось бы 95 лет. Великий сербский и югославский поэт, прозаик, представитель постмодернизма и магического реализма, переводчик и историк сербской литературы, великолепный специалист по сербскому барокко и поэзии символизма, родился в 1929 году в Белграде, как он сам писал «…на берегах одной из четырёх райских рек, в семье скульптора и преподавательницы философии…». Пережил темные дни оккупации Сербии, окончил Белградский университет, очень плодотворно работал, перевёл на сербский язык многие произведения русской классики, в том числе Пушкина, его переводы были включены в обязательную школьную программу в Сербии. Но известным за пределами своей Родины стал только в 1984, после выхода «Хазарского словаря».
Мир узнал его произведения — смесь балканского фольклора, религии, философии, литературы эпохи барокко и эзотерики. Как он сам писал :«Выбрать своё будущее мы не вправе — придётся смириться с тем, что нас ждёт. Поэтому я пытаюсь писать так, чтобы мои книги сохранились и в том будущем, которое наступит».А ещё Милорад Павич автор прекрасных стихов, полных Света, Любви и совершенно непостижимой Гармонии.
Мы сейчас их почитаем, а напоследок две цитаты Мастера :«Может быть, Время — это сила, которая движет телом, а Вечность — это горючее души?»«Человек, чье сердце полно молчания, совсем не таков, как тот, чье сердце полно тишины.»
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже
следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.
***
Если случится непоправимое
и все твои ангелы не смогут помочь,
душа моя, преодолев великие мили,
принесет облегченье тебе, рассекая ночь.
Она на колени у края постели
опустится в самый твой смутный час
и будет молить, чтобы мы уцелели
и ныне, и присно, и просто сейчас…
Она обоймет тебя всею любовью,
что накопила от первого дня,
и в эту ночь непроглядную, совью
к свету вернет тебя с самого дна.
Когда же забрезжит надежда на лучшее,
обычным кошмаром покажется ад,
душе моей грешной, больной и измученной
хватит ли сил возвратиться назад?..
Местоимение имело место,
пока не рухнули все мосты
и в монастырь не ушли невесты.
Просто по сути: любить, разлюбить –
разница лишь в обычной приставке,
а в ощущениях… как объяснить? –
как будто бабочка на булавке.
***
Богу – богово, а человеку? –
Перейти поле, пересечь реку,
подняться на холм, вглядеться в небо –
Богу в глаза – и понять, что не был
ты никогда властелином судьбы,
зря суетился, вставал на дыбы,
шел напролом, сухожилия рвал,
и не на жизнь, а на смерть воевал
с Богом на равных – один на один,
веря
по-детски, что непобедим…