А прекрасное стихотворение для фильма написал Александр Семенович Кушнер (1936), день рождения которого мы сегодня отмечаем.
Отец будущего поэта был военно-морским инженером. Мать в юности занималась в театральной студии, а работала секретарём-машинистом.
Во время войны поэт жил с матерью в эвакуации, а в 1944 году вернулись в Ленинград.
Стихи начал писать ещё в восьмилетнем возрасте, и отец, заметив увлечение сына, читал с ним Пушкина и Лермонтова, Овидия и «Илиаду» Гомера.
В 1954 году Александр Кушнер окончил школу с золотой медалью и пробовал поступить в государственный университет, но из-за пятой графы в паспорте не приняли. Юноша успел отнести документы в Ленинградский педагогический институт имени А.Герцена на филологический факультет, закончив который работал учителем в школе. В те же годы стал посещать литературное объединение при Горном институте, под руководством Глеба Семёнова. В литературном объединении познакомился с литераторами Андреем Битовым и Александром Городницким.
Александр Кушнер был знаком с Анной Ахматовой, поддерживал дружеские и творческие контакты с Иосифом Бродским и Евгением Рейном, Глебом Горбовским.
Первые стихи были опубликованы в коллективном сборнике «Стихи студентов» в 1956 году.
Первая книга стихов под названием «Первые впечатления» вышла у Александра Кушнера в 1962 году солидным для молодого поэта тиражом в 10 тысяч экземпляров.
Потом долгое время профессионально занимался поэзией. Был очень любим ленинградцами, и почти в каждом сборнике Ленинздата, как и в больших литературных журналах, печатались стихи Кушнера. А официального признания и каких-то высоких наград не получал, уютно обитая в нише между подпольем и функционерством.
Яркую характеристику языка Кушнера дал его современник и приятель Иосиф Бродский:«Если можно говорить о нормативной русской лексике, то можно, я полагаю, говорить о нормативной русской поэтической речи. Говоря о последней, мы будем всегда говорить об Александре Кушнере».
Я знал стихи Александра Семеновича с детства не только по известному мультику. Мы выписывали толстые журналы, и в серообложечной «Неве» мне запомнилась броская фамилия Кушнер. А потом я встречался с творчеством прекрасного петербуржца довольно часто — читал его литературоведческие эссе, когда писал сочинения, учил петербургские стихи к празднику…
Кушнер и Петербург неразделимы. Город является прекрасным фоном для творчества Поэта, который воспевает его.
Творческого долголетия прекрасному Поэту. Пусть он продолжает радовать нас своими прекрасными строфами ещё много лет.
ни свитера,
ни плащика,
ни зонтика,
под дождичком
на досточке
качаются,
а песенки у них уже кончаются.
Что завтра? Понедельник или пятница?
Им кажется, что долго детство тянется.
Поднимется один,
другой опустится.
К плечу прибилась бабочка-
капустница.
Качаются весь день с утра и до ночи.
Ни горя,
ни любви,
ни мелкой сволочи.
Все в будущем,
за морем одуванчиков.
Мне кажется, что я — один из мальчиков.
***
Какое счастье, благодать
Ложиться, укрываться,
С тобою рядом засыпать,
С тобою просыпаться!
Пока мы спали, ты и я,
В саду листва шумела
И с неба темные края
Сверкали то и дело.
Пока мы спали, у стола
Чудак с дремотой спорил,
Но спал я, спал, и ты спала,
И сон всех ямбов стоил.
Мы спали, спали… Наравне
С любовью и бессмертьем
Давалось даром то во сне,
Что днем — сплошным усердьем.
Мы спали, спали, вопреки,
Наперекор, вникали
В узоры сна и завитки,
В детали, просто спали.
Всю ночь. Прильнув к щеке щекой.
С доверчивостью птичьей.
И в беззащитности такой
Сходило к нам величье.
Всю ночь в наш сон ломился гром,
Всю ночь он ждал ответа:
Какое счастье — сон вдвоем,
Кто нам позволил это?
***
Вижу, вижу спозаранку
Устремленные в Неву
И Обводный, и Фонтанку,
И похожую на склянку
Речку Кронверку во рву.
И каналов без уздечки
Вижу утреннюю прыть,
Их названья на дощечке,
И смертельной Черной речки
Ускользающую нить.
Слышу, слышу вздох неловкий,
Плач по жизни прожитой,
Вижу Екатерингофки
Блики, отблески, подковки
Жирный отсвет нефтяной.
Вижу серого оттенка
Мойку, женщину и зонт,
Крюков, лезущий на стенку,
Пряжку, Карповку, Смоленку,
Стикс, Коцит и Ахеронт.
***
Чего действительно хотелось,
Так это города во мгле,
Чтоб в небе облако вертелось
И тень кружилась по земле.
Чтоб смутно в воздухе неясном
Сад за решеткой зеленел
И лишь на здании прекрасном
Шпиль невысокий пламенел.
Чего действительно хотелось,
Так это зелени густой,
Чего действительно хотелось,
Так это площади пустой.
Горел огонь в окне высоком,
И было грустно оттого,
Что этот город был под боком
И лишь не верилось в него.
Ни в это призрачное небо,
Ни в эти тени на домах,
Ни в самого себя, нелепо
Домой идущего впотьмах.
И в силу многих обстоятельств
Любви, схватившейся с тоской,
Хотелось больших доказательств,
Чем те, что были под рукой.
***
Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.
Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме Флорентийской и проказе
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?
Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время — это испытанье.
Не завидуй никому.
Крепко тесное объятье.
Время — кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас — черты его и складки,
Приглядевшись, можно взять.