Добрый вечер, друзья. Сегодня день памяти Булата Окуджавы . Как ни странно, мне кажется, главное его чудо происходит с нами не когда мы слушаем его песни, а в ту секунду, когда они вдруг затихают. Парадоксальная мысль? Но вслушайтесь. Он поет «Давайте говорить друг другу комплименты», и вот отзвучал последний аккорд. И в возникшей паузе, в этой тонкой, как стекло, тишине, ты вдруг слышишь самого себя. И понимаешь, что весь этот шум — политика, быт, вечная гонка, он схлынул, как вода с песка, и осталось главное: ты, твоя жизнь и чье-то лицо рядом, которое ты, может быть, давно не видел по-настоящему. Для меня уже давно, Окуджава — это поэт послесловия. После парадов, после громких лозунгов и больших строек он возвращал нам право на частного человека. На маленький оркестрик надежды под управлением любви. На скрипку, которая устала, но продолжает звучать. Мы часто хороним поэтов повторно, превращая их живые, иногда наивные, иногда мучительно точные слова в монументы. А он-то писал для живых. Писал подсказки. Тактичный, тихий голос, который показывает нам, что мир хрупок, но не безнадежен. И сегодня, в день его памяти, мы вспоминаем не столько эпоху, сколько этот самый момент затишья. Когда заканчивается песня и начинаемся мы. Немного растерянные, но всё ещё способные взять друг друга за руки, чтобы не упасть. Пока жива эта пауза между аккордами, пока стучит наше сердце, пока мы ещё слышим друг друга — у нас есть шанс.
Почему мы исчезаем,
превращаясь в дым и пепел,
в глинозем, в солончаки,
в дух, что так неосязаем,
в прах, что выглядит нелепым, –
нытики и остряки?
Почему мы исчезаем
так внезапно, так жестоко,
даже слишком, может быть?
Потому что притязаем,
докопавшись до истока,
миру истину открыть.
Вот она в руках как будто,
можно, кажется, потрогать,
свет ее слепит глаза...
В ту же самую минуту
Некто нас берет под локоть
и уводит в небеса.
Это так несправедливо,
горько и невероятно –
невозможно осознать:
был счастливым, жил красиво,
но уже нельзя обратно,
чтоб по-умному начать.
Может быть, идущий следом,
зная обо всем об этом,
изберет надежный путь?
Может, новая когорта
из людей иного сорта
изловчится как-нибудь?
Все чревато повтореньем.
Он, объятый вдохновеньем,
зорко с облака следит.
И грядущим поколеньям,
обоженным нетерпеньем,
тоже это предстоит.
Булат Окуджава