Добрый вечер, друзья. За окном еще зима, но солнце уже играет иначе. Солнце, звезда… И я вспоминаю человека с улыбкой, которая, кажется, осветила весь двадцатый век.
В моей юности космос не был чем-то далеким. Он был в песнях, которые мы пели в абсолютно трезвом безобразии на Байконуре, в названиях печенья и сигарет, в непонятных ритмичных сигналах, которые ловили на коротких волнах. Мы читали «Авиацию и космонавтику», смотрели на портреты людей в гермошлемах и верили: нет ничего невозможного. Эта вера была нашим воздухом.
Гагарин для нас был не просто первым. Он был доказательством того, что мечта - это не просто слово. Что туда, к звездам, может отправиться простой парень из-под Гжатска, с открытым лицом и чистым сердцем. Он улыбался нам со снимков, и в этой улыбке было что-то большее, чем триумф. В ней была правда. Правда светлых времен молодости наших родителей. Правда прошлого, без которого не могло быть будущего.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: вся наша юность прошла под знаком этой улыбки. Пусть и отсвета её. Мы тоже хотели "поехали!" - в жизнь, в любовь, в неизведанное. Мы тоже, как тот первый корабль "Восток", уходили в крутой пилотаж, рискуя, ошибаясь, но стремясь вверх.
Гагарин ушел так рано, оставив нам загадку. Но его 108 минут до сих пор длятся в каждом, кто хоть раз поднимал голову к ночному небу и чувствовал, что он — часть этого бескрайнего мира.
Вчера у Первого космонавта был день рождения. Спасибо, Юрий Алексеевич. Вы подарили нам звезды.
На стоге сена ночью южной
Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.
Земля, как смутный сон немая,
Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.
Я ль несся к бездне полуночной,
Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.
И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Всё невозвратнее тону.
Афанасий Фет