Добрый вечер, друзья.
8 февраля 1837 года в Петербурге стоял мороз за двадцать. Дул обжигающий ветер. На поляне, за Черной речкой, намело по колено снега. Дуэлянты встретились в четыре с половиной часа пополудни. Выстрелы раздались около пяти…
Потом рядом построят станцию метро, которую, по месту роковой дуэли, назовут «Черная речка». Нижний вестибюль сделают высоким и светлым, напоминающим бальный зал, а пол украсят квадраты из черного габро-диабаза. И мистическим образом размер этих квадратов будет 20 шагов, столько, сколько разделяло дуэлянтов в тот морозный зимний вечер.
И ветры с Невы, пролетая над стоящей на возвышенности станцией и серым обелиском неподалеку, будут вспоминать молодого Пушкина, живущего на даче Миллера, совсем рядом, где в 1835 у Поэта рождается сын Григорий. И ресторан в Новой Деревне, куда Александр Сергеевич не раз заезжал танцевать. И замерзшую Черную речку…
Сегодня, в день дуэли, я хочу прочитать прекрасное стихотворение, которое уже было в нашем канале. Но стихи, в зависимости от времени, места и обстоятельств, всегда звучат по-разному. И каждый раз по-новому слышатся. Такое у Поэзии свойство.
Счастливчик
Александру Сергеичу хорошо!
Ему прекрасно!
Гудит мельничное колесо,
боль угасла,
баба щурится из избы,
в небе — жаворонки,
только десять минут езды
до ближней ярмарки.
У него ремесло первый сорт
и перо остро.
Он губаст и учен как черт,
и все ему просто:
жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти.
Очень вежливы и тихи,
делами замученные,
жандармы его стихи
на память заучивали!
Даже царь приглашал его в дом,
желая при этом
потрепаться о том о сем
с таким поэтом.
Он красивых женщин любил
любовью не чинной,
и даже убит он был
красивым мужчиной.
Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать
у Черной речки.
Булат Окуджава