07.12

от
07.12
Добрый день, друзья.
Эримитаж. Ощущение, ещё из детства. Бывает, заходишь с набережной, с ветра и света. И время сразу меняет плотность. Оно замедляется, густеет, как и зимние сумерки в высоких окнах.
Эрмитаж. Для меня- это то не про то, чтобы увидеть шедевры. Это про то, чтобы их прожить. Вот стоишь перед «Возвращением блудного сына». Тишина здесь не музейная, а какая-то внутренняя, из картины. И ты ловишь себя на мысли: сотни лет люди смотрят на эту спину, на эти стоптанные сандалии, и у каждого в голове — свой отец, своё возвращение, своё прощение. Картина становится зеркалом. И таких зеркал здесь тысячи — в каждом зале, в каждой витрине.
Здесь пыль светится в косых лучах с Невы. Паркет под ногами скрипит той же нотой, что и сто лет назад. А на портретах кто-то грустит, улыбается, скучает — и всё это вне времени, прямо сейчас.
Даже на оконном стекле, пережившем войны, революции и пятилетки осталась надпись, выведенная перстнем последней Императрицы…
Эрмитаж — это река. Мы входим в неё, делаем несколько шагов по текущей воде истории, искусства, чьих-то судеб. Камни стен помнят и торжественные балы, и тихие дни реставраторов, блокадный пронизывающий холод, и шаги одного человека пустом зале.
Выходишь обратно на ветер — и чувствуешь лёгкое головокружение. Как будто ненадолго побывал внутри огромных, неторопливых часов, где тикают не стрелки, а взгляды, краски, тени на мраморе.
С днём Эрмитажа. С днём этого большого дома, где прошлое не ушло, а просто притихло, ждёт, когда мы замедлим шаг и начнём замечать.
Восхождение к искусству
По ступеням Эрмитажа,
Где стоят потупясь грустно
Серо-мраморные стражи.

Здесь себя являет зримо
Гений творческий, неистов, —
От Эллады и от Рима
И до импрессионистов.

Восхожденье к Эрмитажу,
Ранней осени наброски.
Довоенные пейзажи
Линий василеостровских.

На судьбу свою в обиде,
Приходи под своды эти:
Все, что в детстве ты увидел,
Ты в ином увидишь свете.

Осознаешь это, вроде,
Лишь подумав хорошенько, —
Ты всю жизнь к нему восходишь,
За ступенькою ступенька,

В этот храм под облаками,
Что всегда — источник света.
Только выживший в блокаду
Осознать способен это,

Кто сберечь пытался душу,
Проживая жизнь на риске,
Обошел моря и сушу,
Потерял родных и близких.

Только тот, кто предан другом,
Кто любовью был изранен,
Кто в палатке слушал вьюгу
Ледяными вечерами,

Кто прозрел, возможно, поздно,
Понимает, век из века,
Этот мир, который создал
Бог руками человека.

Восхождение к искусству
По ступеням Эрмитажа.
Мерзлый хлеб, блокадный вкусный,
Лейб-гвардейские плюмажи —

Все смешалось в этом месте,
В храме кисти и ваянья,
Все взошло на этом тесте,
Ожидая покаянья.

Восхождение из бездны,
К опустевшей зале тронной,
С Иорданского подъезда,
От подъезда с Миллионной.

Эта трудная дорога
Возвращает людям счастье.
Кто несчастлив, — ищет Бога,
А счастливые — не часто.

Восхождение к искусству
По ступеням Эрмитажа.
На дворе темно и пусто,
В небе звезд не видно даже.

Сквозь колонн ростральных свечи,
В грустной жизни изуверясь,
Приходи сюда под вечер:
Остальное — вздор и ересь.

Помолчи минуту строго,
Подойдя к картинной раме:
Нету бога кроме Бога,
Что витает в этом храме.

Александр Городницкий
Слушать

Оставьте комментарий