В этот день, двадцать долгих веков и двадцать пять быстрых лет назад, солнце, точно также, освещало вершины кипарисов и белые камни Назарета. В тишине, где время замедляло свой бег, в комнате, пропитанной ароматом оливкового масла, юная Мария пряла шерсть. Пурпурная пряжа для занавеса Иерусалимского Храма медленно струилась из-под тонкой руки. Её сердце ждало… Ждало того, что изменит историю мироздания.
И вот — крылья. Не звук, а дыхание вечности. Не страх, а трепет, пронизывающий душу, как первый луч зари. Архангел Гавриил явился не в ослепительном огне, а в нежности, которая обволакивала, как шелк. Его слова — не приказ, а вопрошание, полное уважения к свободе той, которая станет мостом между Небом и Землей. "Радуйся, Благодатная!".
И тогда Мария, словно ощутив, как вечность бьется в ее жилах, произносит: "Се, Раба Господня". Эти слова — не покорность рабыни, а согласие Невесты, отдающей себя Любимому без остатка.
В этот миг Небо раскрылось. Не в громе и пламени, а в тихом шепоте ветра, шорохе листьев за окном и переливе солнечных лучей. Так Слово стало плотью не в дворце или храме, а в сокровенном пространстве женского сердца, принявшего Бога как дитя. Здесь, в этой комнате, где пряжа все еще теплилась в пальцах Марии, начилось Евангелие — не Книга, а живая история Любви.
Сегодня день Благовещения.
Светлый, тихий и радостный Праздник. Полный Любви, Неба и Надежды.
Возрождения, и веры в то, что Любовь сильнее смерти. Как сама Весна.
Хорошего дня, друзья.
Днем Твоей мечтой владела пряжа,
Но к Тебе, святой, в вечерний час
Приступила ангельская стража.
О царица всех мирских цариц,
Дева, предреченная пророком.
Гавриил, войдя, склонился ниц
Пред Тобой в смирении глубоком.
Внемля непостижное уму,
Ты покорно опустила очи.
Буди Мне по слову твоему,
Свят! Свят! Свят! твой голос, о пророче.
Валерий Брюсов