Алексей Дидуров известен как автор песен к любимому многим фильму «Розыгрыш», который был не только режиссерским дебютом оскароносного Владимира Меньшова ( о его фильме мы уже говорили недавно), но и дебют гардемарина всех веков и народов Дмитрия Харатьяна. Менее известны песни к отечественного варианту вестерна «Не бойся, я с тобой» со Львом Дуровым в роли подпольщика — каратиста (!). А ещё Алексей был автором и руководителем Московского рок-кабаре «Кардиограмма», через которое прошли все наши рок-исполнители от Цоя до Шевчука и поэты от Рейна до Остера.
Стихи Алексея Дидурова — ироничные и яркие, иногда горькие, но обязательно светлые…Книга прозы… Это все, что он оставил нам. А ещё память о нем в воспоминаниях всех, кто хоть как-то был связан с рок или бардовской тусовкой. С неформальной поэзией. Много? Мало?…
По словам Алексея Дидурова, в мире есть одна, самая важная мысль, миссия, назначение —«Надо любить друг друга»и тогда все будет хорошо. Как просто и невероятно сложно! Дидурову это удавалось как никому другому. Душа его, сердце его горело от любви и отчаянья, от несправедливостей и зла, от желания помочь людям, насколько это в его силах. Любой начинающий поэт, писатель, музыкант мог прийти к нему и спросить совета и помощи — Дидуров не отказывал никому.
Алексей заканчивал встречи в рок-кабаре словами «Берегите себя»…
Я вам желаю того же. И почитаем немного, если вы не против.
Досыпает на солнышке кот,
Желтый лист помахал Моссовету –
Ухожу, мол, в смертельный полет…
Я не могу на него наглядеться –
Как он царственно тронул, гордец!
И за ним сорвалось мое сердце,
Словно я ему кровный отец…
Я все чаще гуляю дворами,
Мы обходим родные края:
Я, да лошадь с больными крылами,
Да курящая муза моя.
Лошадь с музой – чего же мне боле?
Не летать, но не враз увядать!
А покоя, а счастья, а воли
С Божьей помощью мне не видать.
Я не помню, в котором июле
Стал жалеть я, что лету капут,
И почуял, что ветры подули
Страхом самых последних минут.
Да, я не друг ни покою, ни счастью,
Подневолен не небу – земле,
Вот и слов нет, как рад я участью,
Заключенному в летнем тепле!
А теперь все репей да крапива.
Рядом дева жила и пила
По-гусарски легко и красиво.
Нынче где эта дева? Бог весть.
Стал репеистей мир и крапивней.
Говорят, что закон такой есть –
Называется он энтропией.
Я согласен с законом вполне,
И объемся на рынке черешней.
Может, в том испытание мне,
Чтобы помнить, и всё безутешней.
Топчут люди репей наяву,
Забежав за крапиву по делу.
Но пока я на свете живу,
Вижу ясно малину и деву.
Раз понял сейчас наконец,
Что и можжевельник, и некий птенец
Нужны Провиденью, как я.
Я – важный свидетель: могу наблюдать
Полет из-под крыши на куст.
Без нас этот вечер бессмыслен и пуст,
А с нами – сама благодать.
Птенец еще сам для себя НЛО,
А я отлетал, по всему,
Но луч на закате и мне, и ему
Последнее дарит тепло.
Всевышний подарок – что отблеск фольги
Из детства сквозь морок времен.
Как ветвь и душа мы дрожим – я и он, –
Пред тем, как не узрим ни зги.
Но каждый свое еще сможет, друзья, –
Опорой для взлета служить,
Взлететь и запеть, а возможно, как я,
Сочувствуя, сопережить.
И может быть, там, где Творец все пути
Спрямит в бесконечную нить,
Он наши юдоли соимет в горсти –
Во Истине соединить.
И гром из тучи катится на крышу,
Бьет город мой предпраздничная дрожь,
И я ее душой и кожей слышу.
Дожди в начале лета — как стихи,
Нас возвышают до своих истоков,
И кажется, раз улицы тихи,
Все в наших душах мирно и высоко.
И дрогнет гладь оконного стекла,
Острее станут запахи бульваров,
И заглядятся зданья в зеркала
Глубоких, словно реки, тротуаров.
В смешении воды и высоты
Идешь спокойно, медленно, не кроясь,
И кажется, раз улицы чисты,
Чисты у всех у нас душа и совесть.
То каплями, то струями бьет дождь,
То точкой, то тире стучится в раму,
И кажется, что все, чего ты ждешь,
О встрече посылает телеграмму.