Москвич, сын военных врачей, выпускник Ленинградского финэка, он и не помышлял о поэтической карьере, пока не попал по-распределению в Иркутск. Не проработав и года бухгалтером, Владимир Александрович возвращается в Ленинград, пишет, в основном, для детей. С самого начала войны на фронте.
Здесь и рождается стихотворение, оставшееся со мной на всю жизнь. Его «Баллада о чёрством куске». До сих пор для меня — это самое звонкое, горькое и щемящее стихотворение про Блокаду. В каждом, чьи родители, бабушки, дедушки пережили это страшное время, где-то глубоко живет Память о днях осады Города. О страшной Трагедии, и великом Человеческом Подвиге. Но лишь немногие строки могут поднять эту Память. Стихотворение Лившица — одно из них. Оно из разряда тех немногих стихотворений, которые я, почему-то, не могу читать публично.
Я очень рекомендую вам его прочитать.https://rustih.ru/vladimir-lifshic-ballada-o-cherstvom-kuske/Войну Александр Лифшиц заканчивает майором. И много пишет. На рубеже 1960-х годов песни Владимира Лифшица «Пять минут, пять минут» из кинофильма «Карнавальная ночь» (1956) и «Ах, Таня, Таня, Танечка, с ней случай был такой…» неслись буквально из каждой подворотни. Владимир Лифшиц — автор текстов песен ко многим известным советским кинофильмам, в том числе «Девушка без адреса», «Карнавальная ночь», «Сказка о потерянном времени».
Но Лифшицу хотелось не розовой лирики, а настоящей. Чего не хотелось — так это в самиздат. И он придумал английского поэта, участника войны, павшего в боях под Арденнами, Джеймса Клиффорда. Только так, якобы в переводах, удалось протащить в печать пару десятков заветных стихов.
Так, Поэт начинает существовать в двух измерениях: как Поэт Владимир Лившиц, стиснутый рамками правил и официоза семидесятых, и как малоизвестный английский поэт Джеймс Клиффорд, которому можно писать всё, он же не здешний. Эта жизнь на два образа, конечно, надрывает сердце поэта. Но именно у Джеймса Клиффорда звучат лучшие, как мне кажется, стихи.
Почитаем немного знакомого и забытого Владимира Лившица.
Без Бога в сердце или с Богом,
Мы все безропотно идём
По предназначенным дорогам.
И тихо, исподволь, не вдруг –
За этим уследить не в силах –
Всё уже делается круг
Единомышленников милых.
Одни – числа им нынче нет –
Живут вполне благополучно,
Порывы юношеских лет
Давно расторговав поштучно.
Другие, потерпев урон
Из-за незнанья здешних правил,
Шагнули в лодку – и Харон
Их через реку переправил.
И невдали от той реки
Я тоже начал понемногу
Жечь письма, рвать черновики,
Сбираться в дальнюю дорогу.
***
Час придет, и я умру,
И меня не будет.
Будет солнце поутру,
А меня не будет.
Будет свет и будет тьма,
Будет лето и зима,
Будут кошки и дома,
А меня не будет.
Но явлений череда,
Знаю, бесконечна,
И когда-нибудь сюда
Я вернусь, конечно.
Тех же атомов набор
В сочетанье прежнем.
Будет тот же самый взор,
Как и прежде, нежным.
Так же буду жить в Москве,
Те же видеть лица.
Те же мысли в голове
Станут копошиться.
Те же самые грехи
Совершу привычно.
Те же самые стихи
Напишу вторично.
Ничего судьба моя
В прошлом не забудет.
Тем же самым буду я…
А меня не будет.
***
Пробудился лес в прохладном трепете,
Заблудились в небе облака,
И летят над нами гуси-лебеди,
В далеко летят издалека.
Мы с тобою в путь не собираемся,
Почему же в тихий этот час
Мы на всё глядим – как бы прощаемся,
Словно видим мир в последний раз?
Лебединый клин над лесом тянется,
А в лесу пока ещё темно…
Что забудется, а что останется –
Этого нам ведать не дано.
Но прожить не мог бы ты полезнее,
Если хоть одна твоя строка
Белокрылым лебедем поэзии
Поднялась под эти облака.