Сегодня пятница, и, надеюсь, даже трудоголики отдохнут в выходные. А не трудоголики…Как сказал сегодняшний автор:«Время от времени следует отдохнуть от безделья».Как-то стало доброй традицией хотя бы раз в неделю вспоминать о поэтах Франции. Сегодня день рождения многогранного Жанна Кокто (1889-1963) — эссеиста, писателя, драматурга, кинорежиссера, художника и сценариста. Трудоголика. И конечно, Поэта. Как он однажды сказал:«Чтобы жить на земле, надо следовать ее изменчивой моде, а сердце здесь нынче не носят».Но Жан Кокто не следовал моде, все его необычные и во многом сюрреалистичные произведения пронизаны Светом и любовью его большого Сердца. А цитаты из его эссе и романов давно превратились в афоризмы:“Воля способна изменить даже линии на наших ладонях”“Мы все — больные и умеем читать только те книги, которые рассказывают нам о наших болезнях.”“Он неумело убивал время, которое мастерски убивало его.”Последняя цитата — точно не про Мастера. Каждую секунду своей жизни он посвящал творчеству. Разнообразному, противоречивому. От создания фресок и витражей для церкви до фильмов, сценариев и романов. Почитаем немного настоящего классика французской культуры 20 века.
Хороших выходных!
Ты говоришь, что любишь собак и ты сажаешь их на цепь.
Ты говоришь, что любишь птиц и помещаешь их в клетки.
Ты говоришь, что любишь меня, я испуган.
***
Ложной улицы во сне ли
Мнимый вижу я разрез,
Иль волхвует на панели
Ангел, явленный с небес?
Сон? Не сон? Не труден выбор;
Глянув сверху наугад,
Я обман вскрываю, ибо
Ангел должен быть горбат.
Тень его на фоне двери.
С комочками стиральной синьки.
Колени преклоняют прачки
И стирают на мостках.
А после, выкрутивши крылья,
Развесят ангелов на колья.
Упорно, как Иаков древле,
Здесь бьются с ангелами прачки —
Друг друга хлещут, тузят, треплют,
Сплеча, с колена, на карачках.
Жестокий ринг — мостки для стирки
Свихнуть бедро не диво в бойне
Но вновь слетают к портомойне
Разносчики небесной синьки…
Глядите, жены голоруки,
У всех ли кольца уцелеют?
И вороваты, как сороки.
Кресла сонная рука
И сплелась в дремотной лени
Ножка с зеленью цветка.
Это мертвый час — сиеста.
Спит, втянувши когти, спальня.
Только я стою — ни с места —
В страшных джунглях дремы свальной.
Спят запястья и ступни,
Спят вповалку бедра, плечи —
И зигзаг крыла, намечен
Складкой смятой простыни.
Мари Вентура посвящается
Вдоль вашей согнутой руки скользит мой взгляд —
Изгиб, за ним другой, где голубеет вена.
Вдвоем… вполголоса… легко и сокровенно…
Павлина дальний крик и пение цикад…
Недвижный сумрак тих — как строчка из Верлена.
А сладкий воздух чист — как строчка из Самена.
Зачитанный роман неразличим впотьмах,
И ночь сгущается, скрывая постепенно
Все очертания, и всё темнее вена,
А сладкий воздух чист — как строчка из Самена.