04.09

Её стихи и песни были не бегством из сложного мира, а тонким доказательством его многомерности. Ведь и правда, стоит лишь настроить зрение, и сквозь привычные очертания вещей проступит их волшебный дубль. Где гитара — не инструмент, а резонатор, преобразующий тишину в звенящую связь между очевидным и воображаемым, где паруса — это замедленные крылья, а в шелесте листьев слышен отзвук несостоявшегося диалога.

Сегодня день памяти Новеллы Матвеевой. И это не повод для скорби, а момент тишины, в которую нужно вслушаться. В этой тишине продолжает звучать её хрипловатый, уютный голос, напоминая о том, что поэзия — это не только сонмы строгих рифм, но и лёгкий намёк, брошенный вполголоса под аккомпанемент струн. Ведь её романтика лишена пафоса, она вся — в узнавании Чуда в малом: в следе от гвоздя на стене, в карте звёздного неба, нарисованной от руки, в нежности, которая не требует громких слов. И в желании сохранить детское умение видеть волшебство там, где царствует обыденность, и говорить о вечном без тяжеловесной серьёзности, с улыбкой ребенка.

Вспоминая Новеллу Матвеев, я думаю, что помнить её — значит не цитировать строчки, а попытаться услышать музыку в стуке колёс поезда, разглядеть корабль в облаке над городской крышей, позволить реальности на мгновение стать проницаемой, поэтичной и беззащитной. И чувствовать, что она оставила инструмент для настройки души — простой, как три аккорда, и бесконечный, как вселенная, что умещается в окошке вагона.

Лёгкого вечера.

Новелла Матвеева