Доброе утро, друзья. Дык, ёлы-палы.
В конце восьмидесятых мне в руки попала перепечатка произведения, называвшегося «Максим и Фёдор. Вещь в трех частях». Автор этого прекрасного опуса, Владимир Шинкарев, представил своего рода житие гуру Максима и его ученика Федора. Фэнтези на тему, что будет, если два русских пьющих мужика решат жить по японским законам. Даже не столько жить, сколько мыслить: любоваться цветущей сакурой или удивляться тому, что пиво состоит из атомов:
«На алтарь мысли Максим мог положить всё, даже предметы первой необходимости. Однажды он сказал:
— Когда я думаю, что пиво состоит из атомов, мне не хочется его пить.»
В «Максиме и Федоре» Владимир Шинкарев ввел в литературу нового героя – смесь неагрессивных советских алкоголиков с хиппи и дзен-буддистами. Чуть позже они стали «Митьками» – по названию следующего романа Шинкарева, в котором он описал своего товарища, художника Дмитрия Шагина. Шагин был воспет как истинно русский психотип добродушного, ленивого и пьющего мужчины. А лозунг «Митьки никого не хотят победить» стал импортозамещенным вариантом известного лозунг хиппи — «All you need is love». И стоит признать, что на тельняшечно — телогреечной эстетике Митьков выросло целое поколение. Я и сам, как только надеваю тельняшку, становлюсь очень добродушным и умиротворенным. Как в те достославные времена, когда небо было голубее, дождь светлее, а солнце светило сутки напролёт.
Что касается самого идеолога движения, Владимира Шинкарева, день рождения которого мы сегодня празднуем, он в двухтысячных отошел от дел, и посвятил себя только изобразительному искусству. Его работы находятся в собраниях Русского музея, Третьяковки, Музея Виктории и Альберта.
А Максим и Федор живут своей жизнью, став истинно народными героями. С несколькими историями из их жизни я вас с удовольствием познакомлю. Постарайтесь посмотреть чуть глубже, чем написано. Это, действительно, интересно. И, в любом случае, не судите строго.
«Митьки не хотят никого победить, и поэтому они завоюют весь мир».
Хорошего вторника.
Идет Максим по тропке между круч.
Но, поравнявшись с сакурой,
Застыл, глотая слезы.
* * *
Проснулся Федор с сильного похмелья —
лежит в саду японском под сакурой,
и плачет, сам не зная, как сюда попал.
***
Феномен чоканья желая изучить,
Максим и Федор взяли жбан сакэ.
И день, и ночь работали упорно.
Наутро встали —
В голове как бронетранспортер.
***
В саду камней сидел часами Федор,
Максима ожидая —
Максим по лавкам бегал за сакэ.
***
Склон Фудзи выползает из тумана.
Максим и Федор по нему идут,
Обнявшись, головы клонят друг к другу…
Эх, Хокусая б счас сюда!…
***
Как брызги пены над ручьем — вишневый цвет.
На тонком мостике сидят Максим и Федор,
И изумрудной яшмою меж ними блещет
Бутылка в фокусе стуящихся лучей.
Счастливая весенняя прохлада…