Мы никогда не бываем одиноки. Всю свою жизнь, от перых прикосновений акушера, до последнего стука молотка, кто-то зримо или незримо поддерживает нас и протягивает руку. Я не говорю сейчас о Родителях, их поддержка, как и поддержка всего Рода, у нас в крови, хотим мы этого или нет, верим мы в это или пытаемся откреститься… Я хотел бы поговорить о Учителях.
Тех, кто вольно или невольно участвует в крутых поворотах нашей судьбы, помогает крыльям расправится и тянуть Вверх, а иногда и толкает в бурлящую воду, для того, чтобы мы учились плавать. Сколько их было на пути, зримых, как любимая учительница в школе, или незримых, на страницах книг или нотных тетрадей. Сколько будет ещё…
Просто вспомните их. Просто поблагодарите их от чистого и открытого сердца за помощь в Пути. Просто чувствуйте их у себя за плечом. Просто слышите их…
Тихое настроенье, словно идет снег.
И хочется написать длинное стихотворенье,
в котором сошлись бы на равных и это и то.
Что-нибудь вроде — гнев, о богиня,
воспой Ахиллеса,
Пелеева сына, — и дальше, строка за строкой,
где будут на равных провидящие и слепые,
и нищий певец, скорбящий о тех и других.
И чтобы в финале — семь городов состязали
за мудрого корень — и несколько еще слогов,
слагающихся из звуков паденья снега
и короткого звука лопающейся струны…
Проторенье дороги, евангелье от Сизифа,
неизменное, как моленье и как обряд,
повторенье до, повторенье ре, повторенье мифа,
до-ре-ми-фа-соль одним пальцем сто лет подряд.
И почти незаметное, медленное продвиженье,
передвиженье, медленное, на семь слогов,
на семь музыкальных знаков,
передвиженье
на семь изначальных звуков, на семь шагов,
и восхожденье,
медленное восхожденье,
передвиженье к невидимой той гряде,
где почти не имеет значенья до или после
и совсем не имеет значенья когда и где,
и дорога в горы,
где каждый виток дороги
чуть выше, чем предыдущий ее виток,
и виток дороги — еще не итог дороги,
но виток дороги важней, чем ее итог,
и в конце дороги —
не семь городов заветных,
а снова все те же, ощупью и впотьмах,
семь знаков, как семь ступенек едва заметных,
семь звуков, как семь городов на семи холмах…
Проторенье дороги, смиренье, благодаренье.
Шаг, и еще один шаг, и еще шажок.
Тихий снежок, ниспадающий в отдаленье.
За поворотом дороги поющий рожок.
И как отзвук той неизбывной светлой печали,
в сумерках, одним пальцем, до-ре-ми-фа-соль,
и огарок свечи, и рояль, и опять, как вначале, —
до-ре-ми-фа-соль,
до-ре-ми-фа-соль,
до-ре-ми-фа-соль…