Она — это тот самый неловкий момент, когда ты пролил на девушку кофе, и вы сначала ругались, а потом смеялись. И вот уже прошло десять лет, и у вас растет двое сыновей.
Настраивал я струны, прости меня, Боже!
И пел в восторге диком о счастье великом.
А счастье было сладко, но редко и кратко.
Отцвёл мой дальний берег давно и напрасно.
Звезда моих Америк взошла и погасла.
Поднявшись из долины почти до вершины,
Я двинулся обратно, зачем — непонятно.
Капризные арены мой дар погубили,
Корыстные царевны мой жар потушили.
Одна на свете дама, и та — моя мама,
Меня любила просто, ни за что, ни про что.
Смычок пришел в негодность, струна истрепалась,
Моя былая гордость до дна исчерпалась,
Людей просить не смею, царей не имею,
Тебя просить негоже, и все же, о Боже!
Познав любовь-измену от края до края,
Всему нашел я цену, цена небольшая.
Не дай мне, Боже, боле ни дрожи, ни боли.
Взамен всего такого — ты дай мне покоя.
Пускай дымятся где-то и степи, и горы.
Куда в мои-то лета мне эти просторы!
Пускай в иные страны текут океаны.
Зачем, зачем, Владыко, мне столько воды-то!
Ручей, очаг и ложе — не больше, о Боже.
Избавь мой слабый гений от всяких учений.
Не нужно мне Сорбонны, но дай мне свободы!
И я, презрев лавины, дойду до вершины.
До горнего утёса, до высшего класса,
До главного вопроса, до смертного часа,
Когда в одеждах белых сквозь первые вьюги
На мой отцветший берег слетят твои слуги.