02.08

В сгустке летнего зноя, на рубеже июля и августа, сходятся две грозовые тени: древний лик Перуна и христианский образ Илии-пророка.
Разные имена – одна неукротимая стихия.
Перун, владыка небесного огня, мечущий молнии в дубы, податель живительного дождя и грозный покровитель воинской силы, воплощал для славян-язычников яростную мощь стихии. А потом пришла иная вера. Но разве можно вырвать из сердца трепет перед небесным огнем? Перуна переодели. Сурового бога сменил ревностный Пророк. Илия вознесся на огненной колеснице – разве не тот же конь тучи, что мчал Перуна? Его гнев обрушивается на нечестивых – разве не та же карающая десница? Он запирает небеса или отверзает хляби – разве не тот же дар и та же угроза?
Прислушайтесь к тишине после Ильина дня. Вспомните бабушкины наставления: «Не купаться! Водяной проснулся!». Это – древний страх, эхо Перунова буйства, когда потревоженные духи вод поднимались из омутов. А запах полыни и озона после грозы – тот же самый, что и тысячу лет назад.

Мне видится, что Ильин день – это не победа над Перуном. Это его отражение в зеркале новой веры. Гул тысячелетий звучит в каждом раскате, напоминая: мы все стоим под одним небом, дышим одним грозовым ветром, и священный трепет перед стихией – это вечный дождь, что впитывается в самую глубь нашей души, какой бы лик ни носило небо сегодня. Гром сменил имя, но эхо его – вечно.

Лариса Миллер