Есть стихи, которые несут абсолютное добро. Такой Свет и такое Тепло, что в любой ситуации, даже одна строчка, поднимает на ноги и излечивает от всех грустных недугов.
Стоит сказать: «Большой секрет для маленькой компании», «Ёжик резиновый» или «Собака бывает кусачей только от жизни собачьей…» и у читателей нескольких поколений на лице сразу появляется улыбка, как при встрече с добрым знакомым. Это как пароль в мир прекрасного состояния. Как ключ от мира, где всё Светло, всё Свободно.
Хранительница этого ключа, Юнна Пинхусовна Мориц, Поэт, переводчик и сценарист, родилась 2 июня 1937 года в Киеве. У отца было двойное высшее образование: инженерное и юридическое, он работал инженером на железной дороге.
Мать закончила гимназию до революции, давала уроки французского, математики, работала на художественных промыслах, медсестрой в госпитале и кем придётся, даже дровосеком.
В год рождения Юнны арестовали отца по доносу, потом сочли его невиновным, он вернулся, но стал быстро слепнуть.
Она писала, что слепота отца, оказала чрезвычайное влияние на развитие внутреннего зрения. Как мне кажется, глубокое и яркое видение окружающего мира у Юнны Мориц, связанно именно с этим.
Писать и активно печататься Поэт начала в шестидесятых, и сразу попала в разряд полузапрещенных. Она существовала в параллельной действительности. Поэтому стихи Автора распространялись в самиздате, а детские книги сметались с прилавков в одно мгновение.
Иногда кажется, что Юнна Мориц пришла не из советской эпохи, а из волшебного леса, где деревья говорят стихами, а ручьи несут не воду, а чистые, как слеза, строфы. Но этот лес знал и бурелом, и топор дровосека.
Её называли «поэт-изгой с душой ребёнка». И правда, стихи Юнны Мориц – это парадокс. В них живёт трогательная нежность, где коты – "пушистые животы", а мир видится огромным и чудесным детским взглядом. И тут же — острые, как бритва, строки сопротивления, обжигающая правда о боли, несправедливости, одиночестве. Её рифмы бывают дерзкими, почти грубыми, а ритм – сбивчивым, как сердцебиение испуганного, но не сломленного человека.
Она и сейчас, в свои 88, работает. Пишет так, как откликается Душа. Пусть Небо хранит её- тонкую и светлую Птицу, поющую нам о Любви и Земле.
Здоровья и Вдохновения, Юнна Пинхусовна. Радуйте нас, пожалуйста подольше. А мы, вместе с ёжиком резиновым, с дырочкой в правом боку, маленькой такой компанией будем читать ваши стихи. И пусть ваши лошади летают только вдохновенно, вы ведь знаете самый большой секрет.
Света и Тепла Вам.
Унынья грех тяжёл, стирает в порошок
Унынья суета, унынья суматоха,
Унынья глянец, блеск, нахальство и страшок.
Всё будет хорошо, — и даже то, что плохо.
Не унывай, душа, сиянье и тепло,
Ты — кроха высших сил, Творца живая кроха,
Всё будет хорошо, — и даже то, что пло!..
Всё будет хорошо, — и даже то, что плохо.
Не слушай никогда унылое трепло,
Оно удавку вьёт для выдоха и вдоха.
Всё будет хорошо, — и даже то, что пло!.
***
Не забывай, что ты отбрасываешь тень,
Как всё живое — дерево и пташка,
Как белый лист — он писчая бумажка,
Где шопот!.. Что рукою ни задень,
Всё откликается, и свой имеет цвет
Любая тень, у каждой — свой оттенок,
Особенно когда течёт вдоль стенок
Лучистый день, божественный привет —
Оттуда, где оттенков акварель
Прозрачна и окрашивает тени
Твоих ладоней с пальцами растений,
Ласкающих поющую свирель,
Свирель из вишни, трепетной, живой,
По ней бежала сладостная смолка,
И розовая тень её не смолкла,
Качаясь музыкой ветвей над головой.
Не забывай, что ты отбрасываешь тень
Всего, что сквозь тебя идёт потоком,
Где в мире, столь прекрасном и жестоком,
Преображенье — высшая ступень,
Преображенье световым путём
Несовместимых с жизнью унижений!
Творцу известен путь преображений,
И с Чувством Бога мы его прочтём.
Нас любят свыше — в том сомненья нет.
Есть образы, которые читая,
Внезапно видишь: мрака тень густая
Перетекла в преображенья свет.
***
Дышать любовью, пить её, как воздух,
Который с нашей кончится судьбой,
Дышать, как тайной дышит небо в звёздах,
Листва, трава… как я дышу тобой.
Как дышит шар, где ангелы и птицы
Летают над планетой голубой, —
Дышать любовью — и развоплотиться
В том воздухе… Как я дышу тобой.
Как дышат мгла и мглупости поэтства,
Поющего дыхательной трубой, —
Дышать любовью, фейской речью детства
В том воздухе… Как я дышу тобой.
Как дышит снег, в окно моё летящий
На белый лист, вослед карандашу, —
Дышать любовью — глубже, глубже, чаще,
До самых слёз… как я тобой дышу.
***
На грани выдоха и вдоха есть волна,
Где жизнь от видимости освобождена,
Упразднены тела и внешние черты,
И наши сути там свободно разлиты.
Там нет сосудов для скопления пустот,
И знак присутствия иной, чем здесь, и счёт
Не лицевой, не именной, и только ритм
Там раскаляется и звёздами горит.
На грани выдоха и вдоха есть волна,
Где жизнь, как музыка, слышна, но не видна.
И там поэзия берёт свои стихи.
И там посмертно искупаются грехи.
Юнна Мориц