Добрый вечер, друзья. Они говорили на разных языках. Она — по-английски. Он — по-русски. Но в первую встречу это не помешало им проговорить весь вечер. Она гладила его волосы и повторяла: «за-ла-тая га-ла-ва». Он опустился перед ней на колени. Ей было 44, ему — 25. Через полгода они поженились .
Что связывает поэта, который еще не выучил ни одного иностранного языка, и танцовщицу, которая почти не говорит по-русски? Может быть, то, что искусству не нужны переводчики.
Дункан искала в России новую жизнь. Есенин - в ней, возможно, ту заботу, которой ему всегда не хватало. Но вместо тихой пристани получился ураган. Их совместное путешествие по Европе и Америке обернулось для поэта унижением: везде он был лишь «мужем знаменитой Айседоры». Газеты печатали его фото с подписью: «русский мужик, муж несравненной танцовщицы» .
Он рвал газеты в клочья. Она терпела скандалы и дебоши.
В Америке ему предложили покинуть страну. Вернувшись в Москву, он написал короткую записку: «Милая Изадора, я не могу больше. Хочу домой» . Через месяц она уехала одна.
Когда ищешь стихи, которые Есенин посвятил именно Дункан, оказывается, что прямых посвящений нет. «Письмо к женщине» - Зинаиде Райх. «Заметался пожар голубой» - Августе Миклашевской . Но есть строки, которые современники упорно связывали с ней. Те, что вошли в «Москву кабацкую». Без имени, но с ее дыханием.
Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел .
Они разъехались в 1923-м. Через два года Есенин повесился в ленинградской гостинице. Еще через год Дункан погибла в Ницце - ее длинный шарф запутался в колесе автомобиля. Та же тема - шея, удушье, рок.
Сегодня сто четыре года их свадьбе… Он называл ее «Изадора», коверкая имя на свой лад. Она его - «золотая голова». Они так и не научились говорить на одном языке. Но разве любовь — это когда слова совпадают?
Мне грустно на тебя смотреть,
Какая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась.
Чужие губы разнесли
Твое тепло и трепет тела.
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой.
Ну что ж! Я не боюсь его.
Иная радость мне открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как только желтый тлен и сырость.
Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.
Смешная жизнь, смешной разлад.
Так было и так будет после.
Как кладбище, усеян сад
В берез изглоданные кости.
Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада...
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.
Сергей Есенин