01.12

01.12
Добрый вечер, друзья.
Сегодня день рождения у Мирры Лохвицкой (1869-1905). Её жизнь была ослепительной и короткой, как вспышка молнии. Она умерла в 35 лет, оставив нам свои очень женские, жаркие, неровные, дышащие стихи.
Она была звездой Серебряного века. Её страстно превозносили. И так-же страстно ругали. Мирра Лохвицкая первой стала писать почти исключительно про любовь. Она открыла дорогу Ахматовой и Цветаевой, доказав, что в патриархальном мире конца девятнадцатого века, может звонко звучать и женский голос. Но за яркой поэтической судьбой стояла судьба земная, полная трагедий. Она рано вышла замуж, родила пятерых сыновей. И, несмотря на счастливое материнство, Поэтесса переживала тяжелую депрессию, бессонницу, болезнь сердца.
В её жизни был знаменитый, бурный и, вероятно, платонический роман с Константином Бальмонтом. Они были похожи — оба мятежные, языческие, воспевавшие стихию. Они обменивались посвящениями, их диалог был поединком двух солнц. Для Бальмонта она стала «Беатриче в аду», музой, которая озарила его самые тёмные дни.
Судьба связала их семьи и после смерти Мирры. Её старший сын, Измаил, хотел женится на дочери Бальмонта, Мирре. Получив отказ, он трагически погиб в 22 года.
Вот такой круг. Пламя её поэзии горело слишком ярко и быстро, опаляя всё вокруг. Она спешила жить и любить, будто предчувствуя, как мало ей отмерено. И в этом спешном горении родились стихи, которые и сегодня обжигают своей честностью и страстью.
Хотела б я свои мечты,
Желанья тайные и грезы
В живые обратить цветы,
Но… слишком ярки были б розы!

Хотела б лиру я иметь
В груди, чтоб чувства, вечно юны,
Как песни, стали в ней звенеть, –
Но… порвались бы сердца струны!

Хотела б я в минутном сне
Изведать сладость наслажденья, –
Но… умереть пришлось бы мне,
Чтоб не дождаться пробужденья!

***
Знала я, что мир жесток и тесен,
Знала я, что жизнь скучна и зла,
И, плетя венки из майских песен,
Выше туч свой замок вознесла.

Здесь дышу без горечи и гнева,
Оградясь от зависти и лжи,
Я одна, зато я — королева
И мечты мне служат как пажи.

Сонмы снов моей покорны власти,
Лишь один, непокоренный мной,
О каком-то необъятном счастье
Мне лепечет каждою весной.

В этом сне — о, радость, о, забвенье! —
Юный смех невозвратимых лет,
Тайных струн сверкающее пенье
Взмахи крылий, царственный рассвет.

О, мой сон, мой лучший, мой единый,
С темной жизнью сжиться научи,
Чтоб не слышать шорох лебединый,
Чтоб забыть могучие лучи.

Все, что бренно, — гаснет быстротечно,
Догорит земное бытие,
Лишь в тебя я верю вечно, вечно,
Как душа в бессмертие свое.

Но в ответ я тихий шорох внемлю,
Шорох листьев, падающих ниц.
«Ты — земля и возвратишься в землю…»
О, заря! О, крылья белых птиц!

***
Я люблю тебя, как море любит солнечный восход,
Как нарцисс, к волне склоненный,— блеск и холод сонных вод.
Я люблю тебя, как звезды любят месяц золотой,
Как поэт — свое созданье, вознесенное мечтой.
Я люблю тебя, как пламя — однодневки-мотыльки,
От любви изнемогая, изнывая от тоски.
Я люблю тебя, как любит звонкий ветер камыши,
Я люблю тебя всей волей, всеми струнами души.
Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны:
Больше солнца, больше счастья, больше жизни и весны.

Мирра Лохвицкая
Слушать

Оставьте комментарий