Добрый вечер.
Как рано стало темнеть. Уже к пяти вечера темнота медленно спускается на город, и начинается серое безвременье. Потом фонари нехотя разгораются, мрак немного отступает и приходит вечер. Поздней осенью темнота наиболее осязаема. Зимой её разбавляют отсветы снега, а осенняя густа, как деготь. И кажется, что серость и темнота поселились уже навсегда. И город завяз в них, как муха в паутине…
Но темнота не страшна, когда ты знаешь, что Свет есть всегда…
Светлого вечера, друзья.
Но темнота не страшна, когда ты знаешь, что Свет есть всегда…
Светлого вечера, друзья.
Огонь, ты слышишь, начал угасать.
А тени по углам — зашевелились.
Уже нельзя в них пальцем указать,
прикрикнуть, чтоб они остановились.
А тени по углам — зашевелились.
Уже нельзя в них пальцем указать,
прикрикнуть, чтоб они остановились.
Да, воинство сие не слышит слов.
Построилось в каре, сомкнулось в цепи.
Бесшумно наступает из углов,
и я внезапно оказался в центре.
Всё выше снизу взрывы темноты.
Подобны восклицательному знаку.
Все гуще тьма слетает с высоты,
до подбородка, комкает бумагу.
Теперь исчезли стрелки на часах.
Не только их не видно, но не слышно.
И здесь остался только блик в глазах,
застывших неподвижно. Неподвижно.
Огонь угас. Ты слышишь: он угас.
Горючий дым под потолком витает.
Но этот блик — не покидает глаз.
Вернее, темноты не покидает.
Иосиф Бродский
Слушать