Доброе утро, друзья.
Мир, труд, май… Июнь, июль, август.
Мне иногда кажется, что многие праздники нашего детства имели под собой древнюю основу. С Первомаем это точно, на сто процентов.
Бельтейн, кельтский праздник начала лета, отмечался в ночь с 30 апреля по 1 мая.Он был, и остается не просто красной датой в календаре. Бельтейн стал ритуалом, пронизанным, как мне видится, философией перехода. Посудите сами.
Огонь, центральный элемент праздника, служит метафорой преодоления границ: между тьмой и светом, зимой и летом, прошлым и будущим. В древности костры Бельтайна разжигали «чистым» способом — трением, используя древесину девяти священных деревьев, включая дуб и рябину. Этот акт творения огня из ничего напоминает миф о сотворении мира — из хаоса рождается порядок.
Очищение прыжками через костер или проведение скота между огнями — это попытка человека стать соучастником космического обновления. Ритуалы Бельтайна отражают рождение и умирание, как две стороны единого цикла, где смерть старого — условие для расцвета нового.
Интересно, что Бельтейн не существовал в изоляции. Его отголоски видны в Вальпургиевой ночи, где германцы отгоняли нечисть кострами, или в славянском Живином дне, где весну встречали хороводами и цветочными венками. Эти параллели указывают на схожесть человеческого опыта: страха перед темнотой зимы и надежды на плодородие лета.
И, может, наши шарики, музыка и демонстрации, огни на Ростральных колоннах – тоже отголоски тех очень далеких дней, когда наши предки радовались новому кругу жизни?
Мир, труд, май… Июнь, июль, август.
Мне иногда кажется, что многие праздники нашего детства имели под собой древнюю основу. С Первомаем это точно, на сто процентов.
Бельтейн, кельтский праздник начала лета, отмечался в ночь с 30 апреля по 1 мая.Он был, и остается не просто красной датой в календаре. Бельтейн стал ритуалом, пронизанным, как мне видится, философией перехода. Посудите сами.
Огонь, центральный элемент праздника, служит метафорой преодоления границ: между тьмой и светом, зимой и летом, прошлым и будущим. В древности костры Бельтайна разжигали «чистым» способом — трением, используя древесину девяти священных деревьев, включая дуб и рябину. Этот акт творения огня из ничего напоминает миф о сотворении мира — из хаоса рождается порядок.
Очищение прыжками через костер или проведение скота между огнями — это попытка человека стать соучастником космического обновления. Ритуалы Бельтайна отражают рождение и умирание, как две стороны единого цикла, где смерть старого — условие для расцвета нового.
Интересно, что Бельтейн не существовал в изоляции. Его отголоски видны в Вальпургиевой ночи, где германцы отгоняли нечисть кострами, или в славянском Живином дне, где весну встречали хороводами и цветочными венками. Эти параллели указывают на схожесть человеческого опыта: страха перед темнотой зимы и надежды на плодородие лета.
И, может, наши шарики, музыка и демонстрации, огни на Ростральных колоннах – тоже отголоски тех очень далеких дней, когда наши предки радовались новому кругу жизни?
Мне кажется, что Бельтейн, как и другие календарные праздники, напоминает нам, что время — не линейная стрела, а спираль. Каждый год огни костров зажигаются вновь, но их пламя всегда новое. Возможно, в этом и заключается главное напоминание: обновление невозможно без принятия цикличности Жизни. Как писал Рональд Толкин, певец кельтских мифов, в одном из своих стихотворений: «Огонь благородный родится от пепла,
А истинный свет сквозь тени станет весной». И Бельтейн, соединяя древние ритуалы с современными поисками, продолжает эту вечную историю.
И совсем по-другому, после этого, читается самое майское произведение Федора Тютчева.
Прекрасных выходных.
Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный –
Все вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный –
Все вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.
Федор Тютчев
Слушать