Добрый вечер.
«Точка, точка, запятая —
Вышла рожица смешная.
Ручки, ножки, огуречик —
Появился человечек.»
Наверное, все помнят эти замечательные строки из доброго и славного одноименного фильма Александра Митты. Песни, которые в нем исполняют Олег Анофриев и Татьяна Дасковская, написаны Юлием Кимом – самым, как мне кажется, оптимистичным и светлым представителем славной когорты поющих Поэтов. Сегодня Юлию Черсановичу Киму исполняется 88 лет.
Прекрасный Поэт родился в Москве в семье переводчика с корейского и учительницы русского языка и литературы. Дед Юлия Черсановича, священник из древнего рода Всесвятских, крестил Георгия Жукова. Родителей своих маленький Юлий знал до двух лет. Отец и мать были репрессированы в 1938. Юлий Ким жил сначала в детском доме, потом у бабушки с дедушкой. После окончания Московского педагогического института , где он учился в одно время с будущими известными бардами: Юрием Визбором, Вероникой Долиной, Вадимом Егоровым. Распределился и работал в дальней школе на Камчатке. А после возвращения в Москву работал в школе, пел, писал песни. За участие в диссидентском движении получил полный запрет на публикации и концерты, но ничуть не унывал, работая под псевдонимом Ю.Михайлов. Я не знаю, как бы смотрелись лучшие фильма семидесятых — от «Красной шапочки» до «Бумбараша» и «Обыкновенного Чуда» без песен Юлия Черсановича. Даже в «Собачьем сердце» тексты частушек, исполняемых Шариковым, принадлежат остроумному перу Юлия Кима.
Мне очень приятно всегда желать здоровья и творческого долголетия живущим классикам. Тем, чьи стихи и песни живут в нас, в наших детях и внуках. Годы идут, а стихи не стареют. И это, как мне кажется, гарантия того, что они будут нужны ещё много лет. Того, что в них есть что-то, что задевает тонкие струны в нашем сердце, невзирая на строй, погоду и курсы валют. Что-то Вечное.
С днем рождения, Юлий Черсанович.
Журавль по небу летит!
Жажда уставших коней
Да утолится зерном.
Жажда сожжёных полей
Да утолится посевом.
Да возвратится любовь
В сердца, разорённые страхом и гневом,
Как возвращается путник
В покинутый дом…
Слёзы горячие наши
Да одолеют броню !
Души незрячие наши
Да сподобятся вечного света !
Не обмани, не убей, пожалей,
Возлюби человек человека !
И простится тебе на земле,
И воздастся в раю…
Жажда уставших коней
Да утолится зерном.
Жажда сожжённых полей
Да утолится посевом.
Да осенит тишина
Сердца, разорённые
Страхом и гневом,
Как осеняют берёзы
Отеческий дом…
Слёзы горячие наши
Лягут росой на луга,
Лягут росой на луга —
Высоко поднимутся травы;
И зарастут пепелища,
И закроются раны,
И простит нам обиду
Душа в небесах…
***
Чудное море, Черное море,
О, этот блеск плюс плеск близкой волны!
Мы окунулись раз в Черное море
И оказались словно негры черны.
О, это счастье разнузданной лени!
Возьмите всё, всё, всё прочь от меня,
Только оставьте мне капельку тени,
Холодного пива и горячего дня.
О, это пиво! О, эти вина!
О, эта ча-ча-ча-ча-шум в голове.
Мы их не выпили и половины,
Значит, остаток дотянем в Москве.
О, это море! О, эти пляжи!
Передо мной зной, зной, зной да вода.
На самолете иль в экипаже,
Но ведь нельзя же не вернуться сюда!
***
Давайте негромко,
Давайте вполголоса,
Давайте простимся светло.
Неделя-другая,
И мы успокоимся:
Что было — то было.
Прошло.
Конечно, ужасно!
Нелепо! бессмысленно!
О, как бы начало вернуть?
Начало вернуть
Невозможно, немыслимо.
И даже и думать забудь.
Займемся обедом.
Займемся нарядами.
Заполним заботами быт.
Так легче — не так ли?
Так проще — не правда ли?
Не правда ли, меньше болит?
Не будем хитрить
И судьбу заговаривать —
Ей-Богу, не стоит труда.
Да-да, господа:
Не «авось», не «когда-нибудь»,
А больше уже
Никогда.
Ах, как это мило.
Очень хорошо,
Плыло и уплыло.
Было — и прошло.