Добрый вечер.
Сегодня день рождения у Поэта, архитектора, художника, музыканта, путешественника, аквалангиста, повара… Андрею Вадимовичу Макаревичу сегодня исполняется 71 год. Можно много и долго обсуждать его творческий Путь. Рассматривать его под разными углами… Помню диалог двух сельских джентельменов (в литературном переводе), году в 84, сидящих в ватниках и резиновых сапогах на лавочке в зоне рискованного земледелия. «Скурвился Макар. В Москве в Филармонии лабает.» «Что вы, досточтимый сэр, такое говорите? Он же «Поворот» и «Марионеток» играет». И так повторяется каждые лет десять. Но он поёт. И песни его звучат от Аляски до Мыса Рок по широте, и от станции «Северный полюс» до станции «Восток» по долготе. Да и на МКС, я думаю, в фонотеке Макаревича немало.
Поэтому я заканчиваю. И просто почитаю любимое. Стихи.
Нас мотает от края до края,
По краям расположены двери.
На последней написано:"Знаю",
А на первой написано:"Верю".
Ты, одной головой обладая,
Никогда не войдешь в обе двери:
Если веришь, то веришь не зная,
Если знаешь, то знаешь не веря.
И, свое формируя сознанье,
С каждым днем, от момента рожденья,
Мы бредем по дороге познанья,
А с познаньем приходит сомненье.
И загадка останется вечной,
Не помогут ученые лбы…
Если верим- сильны бесконечно.
Если знаем- ничтожно слабы!
***
Наша жизнь не приемлет в себе постоянства.
И прощаться легко. Только некая грусть
Занимает в душе небольшое пространство,
Если сверху смотреть на отмеренный путь.
Ведь прощаемся мы не с людьми, не с местами,
И не в том, между нами, расставания суть.
Всякий раз мы прощаемся с нашими днями,
Что уже не вернуть …
***
Уведите детей, снимите шляпы,
Верующие – целуйте крест.
Сегодня, где-то в половине пятого,
По городу пройдет удивительный оркестр.
Там будут все: гиганты и карлики,
Совсем молодые и снега седей,
Будут музыканты, большие и маленькие, —
Оркестр совершенно глухих людей
Они исполнят гимн повседневности,
Реквием клятвам на старой крови,
Марш равнодушия, оду посредственности
И вечную тему чьей-то любви.
Они всех вокруг поразят горением,
Как делали это миллион лет подряд,
И будут святы в своем откровении,
Ибо не ведают, что творят.
Но скоро шеренга за городом скроется,
Шагами замучив дорогу — змею,
И вы не успеете даже расстроиться,
И жизнь войдет опять в колею.
***
И опять мне снится одно и то же:
За моим окном мерно дышит море,
И дрожит весь дом от его ударов,
На моем окне остаются брызги,
И стена воды переходит в небо,
И вода холодна, и дна не видно,
И корабль уже здесь, и звучит команда,
И ко мне в окно опускают сходни,
И опять я кричу: "Погодите, постойте!"
Я еще не готов, дайте день на сборы,
Дайте только день, без звонков телефона,
Без дождя за окном, без вчерашних истин,
Дайте только день!» Но нет, не слышат…
Отдают концы, убирают сходни,
И скрипит штурвал, и звучит команда,
(На моем окне остаются брызги)
И на миг паруса закрывают небо,
И вода бурлит, и корабль отходит…
Я стою у окна и глотаю слезы,
Потому что больше его не будет…
Остается слякоть московских улиц,
Как на дне реки, фонарей осколки.
А еще прохожих чужие лица.
И остывший чай. И осенний вечер.
***
Я хотел бы пройти сто дорог, а прошел пятьдесят.
Я хотел переплыть пять морей, переплыл лишь одно.
Я хотел отыскать берег тот, где задумчивый сад,
А вода не пускала и только тянула на дно.
Я хотел посадить сто деревьев в пустынном краю.
Я пришел в этот край, только ветер унес семена.
И из сотни дверей так хотел отыскать я свою,
И как-будто нашел, но за ней оказалась стена.
Так хотел я постичь этот мир и, увы, не постиг,
Но не зря это горькое счастье мне Богом дано.
Жить в стране недопетых стихов, недописанных книг,
Чтоб из тысяч несказанных слов вам сказать хоть одно.