Добрый вечер, друзья.
У неё была длинная фамилия и негромкий голос. Родилась в тридцать седьмом умерла в две тысячи десятом — успела застать войну, оттепель, перестройку и совсем другую страну. Но дело не в датах.
Многие знают её даже не по стихам. По фильмам Эльдара Рязанова. «По улице моей который год…» - это она. «А напоследок я скажу» из «Жестокого романса» тоже. И в «Служебном романе» что-то её. Она не писала для кино, но кино взяло её стихи, потому что без них сцена переставала дышать. Я сам сначала узнал её так - услышал в фильме и полез искать, кто это сказал. Оказалось - целый мир, который я раньше не замечал.
Потом у меня был её сборник, истрепанный, с загнутыми углами. Сейчас электронное собрание сочинений, но читаю реже. Открываю, когда кажется, что слова стали слишком грубыми, а жизнь - слишком быстрой. Она возвращает мне медленность.
Поэтесса дружила с Высоцким, с Вознесенским. Её не любила власть, но она всё равно выходила на сцену и читала - с той удивительной интонацией, которую невозможно подделать. Она не была громкой. Она была точной.
Сейчас я редко открываю её книги. Но когда открываю, всегда нахожу строчку, которая будто про меня сегодня. И это немного пугает - как будто она всё про нас знала, ещё до того, как мы родились.
Сегодня день рождения Беллы Ахмадулиной. Это хороший повод вспомнить, что слова ещё могут быть точными, а интонация - человеческой. И что песни в старых фильмах - это не просто песни, это её голос, который встроился в нашу память навсегда.
По улице моей который год
звучат шаги – мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и – мудрая – я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда – из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
Белла Ахмадулина