Добрый вечер.
Вот и осень подступает. Совсем незаметно. Маленькими штрихами она готовит летний пейзаж к своему появлению. Красные грозди рябины напоминают о кострах, которые разгорятся на деревьях совсем скоро.
А в воздухе уже поселился тот особенный вечерний холод, который не спутаешь ни с чем. Он приходит следом за солнцем и медленно, но настойчиво вытесняет дневное тепло. Хочется задержать дыхание, чтобы услышать, как тишина становится глубже, а запах мокрой листвы — отчетливее. Привычные вещи в этом свете звучат иначе: и шум машин за окном, и шаги по асфальту. Осень не торопится, она просто напоминает, что всё вокруг живое и дышит, даже когда готовится уснуть.
Промеж
невырубленных дров
вода, похожая
на позолоту,
закроет грубую
чеканку троп.
И журавли потянутся
к Алжиру.
Подкинет поезд дым
и крикнет им:
«Лови!»
И долго будут
пассажиры
смеяться над открытием любви.
Потом укладываться
станут ночевать.
А даль в окно подкинет
лесу.
Но ты не чувствуй
ничего,
старайся
путешествовать нетрезвым.
С осколком папиросы
на губе
проснись, когда вокзал незастекленный
(он незначителен) в твое купе
вонзит охапку золотого
клена.
Вагон и ветер как его
помощник
припомнят много
оперетт.
Ольха бросаться будет
на подножки,
а проводник не выйдет
отпереть.
Земля — не сложенные
ль две ковриги?
Так почему ж она
доской легла?
Твой поезд, не задев
и боком Риги,
вдруг врежется в
Калининград.
Ты вылезешь и не
удержишь возглас:
«Товарищи! Как много сил!»
А клена золото,
простившись с паровозом,
сдай в ювелирный
магазин.
Владимир Уфлянд