Добрый вечер, друзья.
За окном — обычные ранние сумерки. В чашке остывает зеленый чай. А на экране чья-то жизнь, спрессованная в полтора часа.
Мы привыкли, что кино — это про подвиги, про признания, про громкую любовь, про кипящую страсть. Но сегодня, в День кино, мне подумалось о другом. Я вспомнил, как в «Сталкере» Профессор просто смотрит в окно. И то ощущение, когда ты вдруг понимаешь: это не сценарий. Это ты сам стоишь у стекла и чувствуешь , как течет дождь. Как течет время…
Так может, в этом и есть главный фокус «важнейшего из искусств». Режиссер берет нашу общую тоску, нашу неловкость, нашу тихую радость, которая не помещается в обычные слова, и упаковывает в плёнку. И мы выходим из зала, как будто прожили чужую жизнь, но почему-то лучше поняли свою.
Кино — это зеркало, которое мы сами себе подставляем. Но смотрятся в него почему-то только вечером, когда суета стихает. В эти моменты мы не зрители. Мы соавторы. Мы дышим тем же воздухом, что и те, кто остался на чёрно-белых кадрах.
Поздравляю нас с этим днём. С днём, когда разрешено мечтать и плакать над вымыслом. Ведь, наверное, лучший сценарий — тот, после которого ты выключаешь телевизор и замечаешь танец листьев за окном.
Быть может потому, что настоящее кино не на экране. Оно заканчивается ровно там, где начинается наша жизнь.
Где обрывается память, начинается старая фильма,
играет старая музыка какую-то дребедень.
Дождь прошел в парке отдыха, и не передать,
как сильно
благоухает сирень в этот весенний день.
Сесть на трамвай 10-й, выйти, пройти под аркой
сталинской: все как было, было давным-давно.
Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки,
в открытом кинотеатре показывали кино.
Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешает грядущему обрести размах.
От ностальгии или сдуру и спьяну можно
подняться превыше сосен, до самого неба на
колесе обозренья, но понять невозможно:
то ли войны еще не было, то ли была война.
Всё в черно-белом цвете, ходят с мамами дети,
плохой репродуктор что-то победоносно поет.
Как долго я жил на свете, как переносил все эти
сердцебиенья, слезы, и даже наоборот.
Борис Рыжий