Добрый вечер.
Продолжаем наш «Роман в стихах». Сегодня мы прочитаем одно из самых сложных для меня, стихотворений Поэта, адресованных Марине Басмановой. Яркое, многогранное, оно глубоко проживается. Его строфы сплетаются в нить, связавшую заснеженный Ленинград с дождливым Нью-Йорком.
Мне кажется, что в нём, через прошедшие долгие тринадцать лет, впервые так ярко звучит тема не удержания, а отпускания. Поэт не оплакивает разлуку, он вслушивается в неё как в окончательный акт творения. Это не прощание, а благодарность за прожитое, за то, что, однажды возникнув из чужого дыхания, стихи продолжают звучать уже без адресата — в пустоте, которая становится пространством.
Тихого вечера, друзья.
Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.
Я был лишь тем, что ты
там, внизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже — черты.
Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.
Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.
Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.
Так творятся миры.
Так, сотворив, их часто
оставляют вращаться,
расточая дары.
Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.
Иосиф Бродский