Добрый вечер, друзья.
Сегодня День рождения Руперта Брука. Красавца с довоенной фотографии, который умер в двадцать семь по пути на фронт Первой мировой в Галлиполи. От укуса комара, если точно. Его стихи знают по пяти военным сонетам, особенно по «Солдату» — про то, как часть Англии останется в чужой земле. Их заучивали в английских школах, читали с кафедр. Это был голос начала Первой Великой войны, когда она ещё казалась рыцарским турниром.
Окопных поэтов восемнадцатого он не застал и, по сути, не знал. Его война была абстракцией, красивой декорацией. И в этом он не столько военный поэт, сколько последний английский романтик.
«Он писал так, будто Китс и Шелли ещё не вышли из моды. Смерть для него — не ужас, а завершение красоты, любовь — почти религиозное чувство, природа — всегда очеловеченная»: — писал про него современник. Я добавлю, что, как мне кажется , Поэт верил, что юность и жертва имеют вес, что стихи могут быть молитвой, а умереть за идею — эстетически правильно. Всё это разрушили огнеметы и газы…
После него в английскую поэзию пришли другие голоса — сухие, ироничные, травмированные Великой войной. Брук остался на пороге, с непотревоженной верой в прекрасное. Его стихи сегодня читаются как письма из мира, которого больше нет. Не героические,наверное …Нет. Просто наивные, светлые и немного грустные. Как последний сонет перед тем, как всё стало сложным.
Из ватной пустоты бессонниц
И Вечности тягучих снов,
Раздался рокот, как из звонниц,
И я откликнулся на зов.
Препоны Ночи стер во прах я,
И мрак вокруг по швам трещал;
Шеренги звезд застыли в страхе,
Когда весь мир я освещал.
Ад обращая в Рай, небрежно
Покой я рушил вековой,
Чтоб доказать всю неизбежность
Свиданья нашего с тобой.
Крошил я звезды и из пыли,
Как пирожки, лепил их вновь,
Меня бессмертьем одарили
Ты и моя – к тебе – любовь.
Твой скорбный лик лукав устами,
И смех в прямом родстве с огнем;
Я вырежу над облаками
Твой вензель с заревом на нем.
И… треснет Рай, и Ада тленье
Потухнет, изойдя в борьбе;
И тьма падет, облив презреньем
Мужскую похоть по тебе.
А если смерть придет глумиться
Над нами — в ней пробудит страх
Свет торжества на наших лицах,
Сквозь безграничный вечный мрак.
Такой любви, что ждут веками,
Дождемся мы ,в конце концов:
Одни…Над Тьмою…И под нами —
Давно истлевший прах богов.
Руперт Брук