Добрый вечер, друзья.
Продолжаем рубрику «Роман в стихах». Это одно из самых моих любимых стихотворений Бродского: в нем есть редкая смесь нежности, усталости и внутреннего холода, которая сразу узнается и долго не отпускает.
Здесь нет желания подробно разбирать каждую строку — важнее само настроение: прощание, память о близости и ощущение, что между людьми уже пролегла почти непреодолимая дистанция.
Если помнить исторический контекст, стихотворение звучит еще сильнее. Бродский к тому времени уже прожил много лет на чужбине после вынужденной иммиграции и личная тема разлуки стала у него не просто биографией, а частью поэтического зрения. В таких текстах любовь всегда немного смешана с отъездом, временем и невозможностью вернуться в прежнюю жизнь.
Именно поэтому стихотворение кажется таким горьким и точным. В нем слышен не только голос человека, потерявшего любовь, но и голос Поэта, который давно живет вдали от своего прошлого и все равно продолжает к нему обращаться. Здесь особенно чувствуется то, что Бродский умел лучше многих: говорить о самом личном так, что в этом узнается целая судьба.
То не Муза воды набирает в рот.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
И махнувшая вслед голубым платком
наезжает на грудь паровым катком.
И не встать ни раком, ни так словам,
как назад в осиновый строй дровам.
И глазами по наволочке лицо
растекается, как по сковороде яйцо.
Горячей ли тебе под сукном шести
одеял в том садке, где — Господь прости —
точно рыба — воздух, сырой губой
я хватал то, что было тогда тобой?
Я бы заячьи уши пришил к лицу,
наглотался б в лесах за тебя свинцу,
но и в черном пруду из дурных коряг
я бы всплыл пред тобой, как не смог «Варяг».
Но, видать, не судьба, и года не те.
И уже седина стыдно молвить — где.
Больше длинных жил, чем для них кровей,
да и мысли мертвых кустов кривей.
Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него — и потом сотри.
Иосиф Бродский
1