Добрый вечер, друзья.
Сегодня мне не хочется говорить о масках и свечах. Не хочется призывать любить себя — эта фраза слишком громкая, да и затертая до дыр.
Я думаю, забота о себе — это когда ты перестаёшь требовать от себя быть удобным. Когда позволяешь рукам упасть, а голове — замолчать. Не в смысле «полежать часок», а в смысле — дать тишину внутри.
Мой сад — не всегда цветы. Иногда там сорняки, сухая трава и уставшая земля. И кажется, что забота не в том, чтобы выполоть их и перекопать. Можно просто посидеть рядом. Понять, что этим корням сейчас не нужен полив. Им нужно, чтобы их не тревожили.
Всемирный день заботы о себе. Странно, что для этого нужен календарь. Мы так привыкли что-то строить, улучшать, достигать, что забыли: быть собой- совсем не проект. Это состояние.
Можно просто сегодня не спасать мир. Даже свой маленький. Можно принять, что ты устал. Это не слабость. Это наблюдение.
А может, заботиться о себе — значит перестать вести внутренний учёт ошибок. Снять с плеч груз я должен. И просто выдохнуть.
А завтра — трава снова пойдёт в рост. Но сегодня пусть земля отдохнёт.
Четыре.
Тяжелые, как удар.
«Кесарево кесарю — богу богово».
А такому,
как я,
ткнуться куда?
Где мне уготовано логово?
Если бы я был
маленький,
как океан,-
на цыпочки волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
Такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!
О, если б я нищ был!
Как миллиардер!
Что деньги душе?
Ненасытный вор в ней.
Моих желаний разнузданной орде
не хватит золота всех Калифорний.
Если б быть мне косноязычным,
как Дант
или Петрарка!
Душу к одной зажечь!
Стихами велеть истлеть ей!
И слова
и любовь моя —
триумфальная арка:
пышно,
бесследно пройдут сквозь нее
любовницы всех столетий.
О, если б был я
тихий,
как гром,-
ныл бы,
дрожью объял бы земли одряхлевший скит.
Я если всей его мощью
выреву голос огромный,-
кометы заломят горящие руки,
бросаясь вниз с тоски.
Я бы глаз лучами грыз ночи —
о, если б был я
тусклый, как солце!
Очень мне надо
сияньем моим поить
земли отощавшее лонце!
Пройду,
любовищу мою волоча.
В какой ночи
бредовой,
недужной
какими Голиафами я зачат —
такой большой
и такой ненужный?
Владимир Маяковский