Добрый вечер, друзья. О нём часто говорят — «громкий». Эстрадный, стадионный. И правда, голос у Роберта Рождественского был поставлен так, будто он всю жизнь перекрикивал ветер. Но когда остаёшься с его книгой наедине, вдруг понимаешь: этот человек не кричал. Он дышал с огромной амплитудой. Он брал воздуха ровно столько, чтобы хватило на всех, кто в тот момент не мог вдохнуть сам. Его Поэзия была не упражнением в красивом умирании, а прямой необходимостью. Если тебе повезло родиться с мощными лёгкими — дыши. Дыши за себя. Дыши за других. Если дано чувствовать острее — болей за тех, кто онемел от боли. Рождественский не стеснялся быть понятным, а это , как мне кажется, высшая форма сложности. Говорить о бездне простыми словами, не соврав ни в одном слоге. Помните строчки: «Всё начинается с любви…»? Их растащили на картинки, которые рассылают в Вотсапе, но там твёрдое знание: сама материя жизни держится на этом хрупком узле — на конкретном тепле, на свете, который излучаешь. И теперь, когда его уже нет, а эпоха рассыпалась на осколки, остаётся удивительное послевкусие. Его энергия, которую когда-то принимали за советскую бодрость, вдруг оказалась куда глубже. Это был свет. Обычный электрический свет в тёмной комнате. Рождественский просто включал его для нас, чтобы мы не боялись. И, кажется, он до сих пор горит. Сегодня у Поэта день рождения. Спасибо за ветер, Роберт Иванович.
Утро проползло по крышам,
все дома позолотив...
Первое,
что я услышал
при рожденье,
был мотив.
То ли древний,
то ли новый,
он в ушах моих крепчал
и какой-то долгой нотой
суть мою
обозначал.
Он меня за сердце тронул,
он неповторимым был.
Я его услышал.
Вздрогнул.
Засмеялся
и –
забыл! ..
И теперь никак не вспомню.
И от этого грущу...
С той поры,
как ветра в поле,
я всю жизнь
мотив ищу.
На зимовье
стыну
лютом,
охаю на вираже.
И прислушиваюсь к людям,
к птицам,
к собственной душе.
К голосам зари багряным,
к гулу с четырех сторон.
Чувствую,
что где-то рядом,
где-то очень близко
он!..
Зябкий, будто небо в звездах,
неприступный, как редут.
Ускользающий,
как воздух.
Убегающий,
как ртуть.
Плеск оркестров.
Шорох санный.
Звон бокалов.
Звон реторт...
Вот он!
Вроде бы тот самый!
Вроде бы.
А все ж –
Не тот!
Тот я сразу же узнаю.
За собою позову...
Вот живу и вспоминаю...
Может,
этим и живу.
Роберт Рождественский