Помнится, году в 90 мне в руки попала кассета с совершенно сюрреалистичным названием «Тлоды Прудов». Я послушал и влюбился. И дело было не в музыке и вокале (о которых можно говорить и говорить много), стихи завораживали. Завораживали полетом фантазии, искрометным юмором и тем, что я бы назвал легкой глубиной. Такой вот глубиной, которая, не напрягая, завлекает в свои сети и уже не отпускает.
Вот так и живу с тех пор, с «Несчастным случаем» в сердце. И не перестаю восхищаться талантом Алексея Кортнева, его тонким и ярким слогом.
Почитайте и вы. Надеюсь, понравится.
Появляются ноги, потом сразу голова.
И, как Афродита из пены пивной,
Он каждое утро рождается вновь.
Какой ужасный дым, какой ужасный чад,
Его матери стареют, его чада кричат,
Он сидит на крыше, теплой, как булка хлеба,
Ковыряя указательным пальцем небо.
Через дырку ему видно чьи-то белые глаза,
Он не ест, не спит, он слышит голоса.
За лазурью, за глазурью, за небесным огнем
Кто-то постоянно шепчется о нем.
Его деньги крошатся, как черствый хлеб,
Но этих подарков задрипанных фей
Еще хватает на книги и на портвейн.
Какой ужасный дым, какой ужасный чад,
Вчера он видел во сне восьмерых волчат
И по некоторым признакам он вычислил в них
Восьмерых не рожденных детей своих.
Снег идет из дырки в небесах,
Все волчата закрывают свои серые глаза,
Нам пора уснуть на трижды три часа.
Может быть, в какой-нибудь далекой стране,
На ветреной Венере или на полной Луне,
Кто-то также спит и видит нас во сне.
Род приходит, род уходит, а снег все идет.
Он пойдет, приляжет и опять пойдет.
Скорей, чем нам, нужны самой Земле.
И если вовремя понять,
Что жизнь легка, то жизнь тогда легка.
А мы стоим на берегах
Молочных рек по пояс в киселе,
И только редкие кресты
Простых церквей торчат из молока.
С убогим скарбом на руках
Окрестный люд спускается с холмов,
Пока не скисло молоко,
И можно пить и плавать в молоке,
Отнюдь не к дальним берегам —
Их вовсе нету, дальних берегов,
А просто так, туда-сюда,
Бултых-бултых, на легком челноке.
Простые радости Земли,
Такие как кисель и молоко,
Дают иллюзию любви,
Чего-то там нашептывают нам.
Но стоит капельку отплыть,
И в тот же миг Земля вздохнет легко,
И пустотелая Луна,
Скосив глаза, заскачет по волнам.
Мой зачарованный пловец,
Плыви и ты, плыви и ты,
Чтоб не остаться одному,
Когда туман укроет Божий мир.
Плыви туда, где нет любви,
И боли нет, и радости просты,
Тихонько, следом за людьми
И их детьми,б…. и лошадьми.
ночь, аэропорт, объявлен рейс.
Ты уже летишь, ты не чуешь ног.
Я с тобой, а ты уже не здесь.
Рюмка коньяку, шопинг на бегу —
и гуртом на борт занимать места.
Что ж улетай-тай-тай, в небе облака листай
Стала птицей ты, а я не стал.
Трое суток мы излучали свет,
я тебя любил, а ты ждала
лишь один намёк, чтобы сдать билет,
но не дождалась и не сдала.
Поцелуй пустой, на такси домой.
Как теперь смотреть в зеркало с утра?
Что ж улетай-тай-тай, в небе огоньком мигай
Кончен разговор и стоп игра.
Сколько маленьких, миленьких, жалких и жарких подробностей!
Трое суток прожить без сражений, и страсти, и совести.
Проигравший кричит: "Ай-ай-ай!"
Улетай!
Суета сует, пустота пустот.
Можно жить и так. Проходят дни:
что ни день — закат, что ни ночь — восход.
Только не сорвись, не позвони.
На краю небес, словно мелкий бес,
дразнит и зовёт синяя звезда.
Что ж улетай-тай-тай в небо, глупая мечта,
Вряд ли я могу к тебе туда.
Вряд ли я хочу к тебе туда.
Вряд ли…