Я люблю прозу Давлатова. За прекрасно выверенный слог, за великолепное чувство юмора, за ясность мысли и прямоту. И конечно за то, что Довлатов и Петербург, как и Петербург и Бродский, стали синонимами. Хотя, для меня, синонимами звезд разной величины.
Но, продолжим.
Стихов Сергея Донатовича до нас дошло не так много, и, наверное, интерес представляет цикл, который он писал из армии двум девушкам: Асе Прекуровской — первой жене и Светлане Меньшиковой.
Такие вот письма солдата из республики Коми.
Письма с Севера. Письма домой.
Детали в памяти храня:
Не только я влюблялся в женщин
Влюблялись все же и в меня.
Получше были, и похуже
Терялись в сутолоке дней
Но чем-то все они похожи
Неравнодушные ко мне
Однажды я валялся в поле
Травинку кислую жуя
И, наконец, представьте, понял
Что сходство между ними — я.
Я — их упреки и обиды,
Волнения по пустякам
Я — ненависть к спиртным напиткам
Я — уважением к стихам
Им, как и мне, не нужен в жизни
Так называемый уют
Смешные, знаете ли, мысли
Порой покоя не дают.
***
Я все это помню прекрасно
Порой проклиная судьбу,
Мне нравилась девушка в красном
С отчаянной челкой на лбу.
Такие не нравятся мамам:
("Смотри, доведет до тюрьмы").
Они доставались упрямым,
Другим доставались, а мы…
Смеялись, прощали обиды
Порою мрачнели на миг
Мы их очень крепко любили
Мы даже женились на них.
И зависть черную и даже тяжкий гнев,
Но равнодушие всегда заметно мне,
И скрыть его попытки безуспешны.
Когда ты исчезаешь зыбкой тенью,
Когда стихает легких платьев шум,
Я мести, словно милости прошу,
И ненависти жду,как снисхожденья.
Он ходит письма выдавать
Я почтальона ненавижу
А почтальон не виноват
Кому напишут — он приносит
Кому не пишут — не несет
И иногда прощенья просит
У тех, кто долго писем ждет
Он обещает, что напишут
И сгорбившись, уходит прочь
Я от него теперь завишу
А он не может мне помочь
Он, если мог бы, то охотно
Помог бы горю моему
да, невеселая работа
Досталась, кажется, ему
Я почтальона вижу снова
Спокойно в сторону гляжу
Не говорю ему ни слова
И быстро мимо прохожу.
А перрон, как трибуна, последним твоим рубежом
Я б пошел за тобой озорным скоморохом базарным
Промышляя красивые вещи для тебя грабежом.
Я баюкал ладони твои в своих огрубевших ладонях,
И Варшавский вокзал был, как церковь, угрюм и суров.
Жизнь моя лишь дорога, вернее погоня
Мимо сонных улыбок влюбленных в тебя фраеров.
Может песня моя прочих песен была незаметней
Может сердце мое слишком громко стучит по ночам
Все равно я доволен отслуженной мною обедней
И одно остается, едри ее в душу, печаль.
Я стоял на дощатом перроне,
свисток паровозный, как выстрел.
И слова, я поверил им этим последним словам
И запомнил тот вечер, до последней отрывистой мысли
И запомнил те руки, которым я след от кольца целовал.
***
Блуждает ночь пустыми переулками,
Повис туман над сонною Невой,
И, тишину вспугнув шагами гулкими,
Я выхожу, чтоб встретиться с тобой.
Мне город протянул ладони площадей,
Темнеет над бульварами листва.
Так много я хочу сказать тебе,
Но кто подскажет нужные слова?
Спокойно спят мосты твои и пристани,
Былые годы в памяти храня.
Когда гляжу в ночную воду пристально,
В ней виден отблеск вечного огня.
Мне город протянул ладони площадей,
О чем-то тихо шепчется листва.
Так много я хочу сказать тебе,
Но кто подскажет нужные слова?
Прими меня веселого и грустного,
Пусть уезжал порой на долгий срок.
В любом краю тебя я рядом чувствовал,
В любом краю я был не одинок.
Мне город протянул ладони площадей,
Рассвет уже по улицам бродил.
Как много я хотел сказать тебе,
А вышло так, что песню подарил.