На славных просторах нашего Отечества это звание стоило всех звезд Героя Социалистического труда. И имели его совсем немногие. Дело было не в количестве написанных песен и собранных концертных залов. Стать звездой рок-н-ролла — это жить музыкой, дышать песнями, лететь в калейдоскопическом вихре произведений Элвиса, Битлз и Ролингов. Быть не здесь. Ни за, ни против — просто не здесь. Рок-н-ролл не музыка, это в первую очередь состояние души. Это совершенно другой пульс, совершенно другой взгляд и совершенно другой голос…
Майк Науменко был, наверное, в первой когорте Отцов Русского рока. И самым точным по поэзии. Ведь рок-поэзия — это особый жанр, когда простыми средствами ты передаешь Важное и Светлое. Здесь поэт ходит по грани между сложным и доступным, между красивым и пошлым, между Ночью и Днем. У Майка все получалось идеально. Сегодня день его памяти. Он прожил всего 36 лет и уже 33 года его нет с нами. Но «Мажорный рок-н-ролл» и «Пригородный блюз», «Лето» и «Буги вуги каждый день» звучат. Не лучший ли это памятник?
Если будет возможность, посмотрите, пожалуйста, фильм Кирилла Серебренникова «Лето». Там Майк такой, как я его помню.
Нимба над твоей головой.
Наверное, мне будет неловко,
Если меня увидят с тобой.
И все это кажется странным,
Но, как говорят, c'est la vie
А когда-то я был готов отдать все
За тень твоей любви.
Мария, лунный свет в твоих глазах.
Я сдался тебе, хоть ты не успела
Объявить мне даже шах.
Мне трудно говорить, возьми мои письма,
Прочитай их и порви.
А когда-то я был готов отдать все
За тень твоей любви.
Мне говорили о тебе так много,
Но я был к тому готов.
Пусть их, пусть себе говорят,
Ведь они знают столько слов.
Они так часто открывают рот
И извлекают языками звук,
Что иногда я завидую глухонемым,
Объясняющимся с помощью рук.
Мария, меня любит другая,
Поверь мне, я не шучу.
Ты всегда знала, что мне нужно,
Она знает, чего я хочу.
Она бубенцы с моей короны,
Она сказала мне: "Живи!"
А когда-то я был готов отдать все
За тень твоей любви.
Ты знаешь, я понял однажды,
Что я не был никогда отважным
И каждый час я ждал новой беды.
И хотя в тот день дождь прошел дважды,
Я все равно умирал от жажды,
Но она дала мне то, что чище самой чистой воды.
О, Мария, светлый ангел забытья,
В моих ушах звучит симфония
Для двух хоров, шоссе и дождя.
Я ухожу и я уже не вернусь,
Зови иль не зови
А когда-то я был готов отдать все
За свет твоей любви.
Что вынести это никак нельзя.
И когда жизнь не жизнь,
А просто осколок странного дня.
И когда в сером небе над полем
Кричит вороньнё.
Я шепчу:
Да, святится имя твое.
Думай не думай
Если хочешь жать, то сначала посей.
Но ты же знаешь, ты же знаешь
В этом мире слишком мало людей.
Но они говорят так много слов
И я знаю, я знаю, всё враньё
И я шепчу:
"Да, святится имя твое".
Откуда столько сомнений.
Я пытаюсь их гнать.
Но если связаны руки,
Очень трудно играть.
Я простая дворняжка
И одет я в рваньё,
Но я шепчу:
"Да, святится имя твое".
Только тот и несчатлив,
Кто не смеет украсть.
Но если всю жизнь
Ты прожил на дне,
Куда еще ты сможешь упасть.
Но костры еще не сгорели
И глумится зверьё.
Мои руки в огне, моё сердце мишень,
Но я кричу:
"Да, святится имя твое".
Светает. Шесть утра.
Вот и наступило то самое завтра,
О котором я что-то слышал вчера.
И звезды на небе гаснут,
И звезды рок-н-ролла ложатся спать,
А я, я возвращаюсь домой,
Всю ночь резвились опять.
И восприятие очень обострено,
Все любопытно, все не просто так,
Я смотрю на себя, и я смотрю вокруг
И в голове царит сплошной бардак.
И люди спешат к метро,
Кому работать, кому — служить,
Кому — на учебы, кому- в дорогу,
А мне… Мне некуда спешить.
О, город это забавное место,
Он похож на цирк, он похож на зоопарк.
Здесь свои шуты и свои святые,
Свои Оскары Уайльды, свои Жанны д'Арк.
Здесь свои негодяи и свои герои,
Здесь обычные люди и их большинство.
Я люблю их всех…
Нет, ну, скажем, почти всех.
Но я хочу, чтобы всем им было хорошо.
Серый туман и дождь.
Светает. Шесть утра.
Вот и наступило то самое завтра,
О котором я что-то слышал вчера.