Добрый вечер, друзья.
Есть в календаре такая лазейка. Дверь, которую забыли закрыть. Через тринадцать дней после того, как все махнули рукой и сказали «Ну, поехали», она приоткрывается снова.
Старый Новый год. Само название, видится мне небольшой языковой пощечиной здравому смыслу. Как «горячий снег» или «честная политика». Мы его не празднуем, нет. Мы в него впадаем. Тихим сапом.
Главный атрибут этого дня — остатки прежней роскоши. Оливье, которому можно уже вручить медаль, селёдка под шубой, слегка поседевшая. Ими не наедаются — им отдают долги. Съесть, чтобы не пропало. Ритуал завершения.
Ёлка смотрит в окно, как забытый гость. Игрушки на ней уже не блестят, а просто висят. Это уже не магия, а факт. И в этой обыденности есть своё странное утешение.
Здесь нет обещаний «с понедельника» и громких тостов. Только тихое удивление: а, ты ещё здесь? И я ещё здесь. И тот старый год, с его обидками и недосказанным, тоже почему-то ещё тут, топчется в прихожей.
Мы его не гоним. Предлагаем чаю с прошлогодним печеньем. Разрешаем посидеть на краешке дивана, пока не кончится этот странный, лишний, подаренный вечер. А потом аккуратно провожаем до самой двери. И запираем её на все замки.
Это праздник для тех, кто знает, что все настоящие дела творятся в паузе. Между строчками календаря. В простенке между было и будет. Где можно просто побыть. И всё.
С первого по тринадцатое
нашего января
сами собой набираются
старые номера
сняли иллюминацию
но не зажгли свечей
с первого по тринадцатое жёны не ждут мужей
нашего января
сами собой набираются
старые номера
сняли иллюминацию
но не зажгли свечей
с первого по тринадцатое жёны не ждут мужей
с первого по тринадцатое
пропасть между времён
вытри рюмашки насухо
выключи телефон
дома как в парикмахерской
много сухой иглы
простыни перетряхиваются
не подмести полы
вместо метро "Вернадского"
кружатся дерева
сценою императорской кружится Павлова
с первого по тринадцатое
только в России празднуют
эти двенадцать дней
как интервал в ненастиях
через двенадцать лет
вьюгою патриаршею
позамело капот
в новом непотерявшееся
старое настаёт
будто репатриация
я закопал шампанское
под снегопад в саду
выйду с тобой с опаскою
вдруг его не найду
нас обвенчает наскоро снежная коронация
с первого по тринадцатое
с первого по тринадцатое
Андрей Вознесенский
Слушать