За окном — январь. Стекло мерзнет изнутри, и мир за ним теряет четкие границы, растекается, как акварель по сырой бумаге. В такой день хорошо думать о Николае Рубцове.
Его поэзия — не о великом. Она — об остатках великого. О том, что осталось: о ржавом листе железа, который когда-то был частью корабля. О лужице, в которой отражается все небо. О поле, которое помнит каждый шаг. На котором растут лучшие цветы для любимой. Он видел вечность не в граните, а в хрупком. В «догорающей сини» простого зимнего дня, которая длится одно мгновение, но содержит в себе все закаты.
И кажется, что его Россия — это не направление взгляда, а его глубина. Взгляд, который не скользит по поверхности, а медленно погружается в суть вещей: в структуру снежинки, в спил на бревна, в отсвет фонаря на мокром асфальте. Он писал не о родине, а о чувстве, которое возникает, когда стоишь на пустыре и понимаешь, что это — и есть твое место в мире. Не самое красивое, не самое удобное, но единственно настоящее.
Мне кажется, что День рождения Поэта — это не повод для громких слов. Это повод заметить тот самый первый луч света, падающий в горницу. Вспомнить в скрипе педалей велосипеда первую любовь, и на секунду остановиться. Не для ращмышления, а для простого присутствия. В этом остановленном моменте он и живет.
С днем рождения, Николай Михайлович. Спасибо за этот момент.
Где осенняя стужа кругом
Вот уж первым ледком прозвенела,
Там любовно над бедным прудом
Драгоценная блещет Венера!..
Жил однажды прекрасный поэт,
Да столкнулся с ее красотою.
И душа, излучавшая свет,
Долго билась с прекрасной звездою!
Но Венеры играющий свет
Засиял при своем приближенье,
Так, что бросился в воду поэт
И уплыл за ее отраженьем…
Старый пруд забывает с трудом,
Как боролись прекрасные силы,
Но Венера над бедным прудом
Доведет и меня до могилы!
Да еще в этой зябкой глуши
Вдруг любовь моя — прежняя вера —
Спать не даст, как вторая Венера
В небесах возбужденной души!
***
В минуты музыки печальной
Я представляю желтый плес,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берез,
И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей…
Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.
Но все равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови
Перекликаясь, плачут скрипки
О желтом плесе, о любви.
И все равно под небом низким
Я вижу явственно, до слез,
И желтый плес, и голос близкий,
И шум порывистых берез.
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чем…
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чем.
