29.12

К девяностолетию Евгения Рейна хочется вспомнить не только его стихи, но и напомнить его удивительную, и такую обычную для Поэтов той эпохи, судьбу.

Он родился в Ленинграде в 1935 году. Война, эвакуация, гибель отца на фронте — его поколение взрослело рано. Учёба в технологическом институте, работа в геологических партиях на Дальнем Востоке, а позже — сценарное дело стали фоном, на котором вызревала его главная, неофициальная жизнь поэта. В шестидесятые годы он входил в ближайший круг Анны Ахматовой, «волшебный хор ахматовских сирот». Его стихи, высоко ценимые мэтрами от Пастернака до Тарковского, десятилетиями не печатались, ходили в самиздате. Участие в альманахе «Метрополь» в семьдесят девятом году и вовсе надолго лишило его возможности публиковаться. Первая книга, «Имена мостов», вышла лишь в восемьдесят четвертом году, когда поэту было уже под пятьдесят — редкий случай столь запоздалого и столь уверенного дебюта.

Его поэзия мне больше всего напоминает ровный свет лампы поздним вечером. В ней нет манифестов, только воздух, пустые комнаты и шум дождя за окном. Он видел, что «ветер качает ветку сирени, как пустую люльку» — и эта странная, бытовая красота была для него важнее любых теорий. Бродский, высоко ценивший его, называл Рейна «трагическим элегиком», чья главная тема — «конец вещей», уход дорогого миропорядка. При этом его стихи не отстранённо воздушны, а плотно населены жизнью. Его прекрасные зарисовки Ленинграда не раз появлялись в нашем канале. Рейн мастерски соединял высокую традицию с грубым, но но таким важным телом повседневности.

Его ирония — печальная и узнающая. Он пережил блокаду, оттепель, был близок ко многим, включая Бродского, но избегал роли главного. В этой негромкой позиции была свобода: писать не из долга, а потому, что видел, как жизнь утекает, подобно воде в раковине.

Рейн — поэт долгого дыхания в эпоху всеобщей одышки. Он дожил до звания классика и, наверное, лишь усмехнулся. Потому что главным для него было не это, а чтобы строчка легла точно, как луч света на пыльный паркет. Просто.

А потом наступила другая жизнь — признание, Государственная и Пушкинская премии, национальная премия «Поэт». С 1993 года и по сей день он преподаёт в Литературном институте, руководя поэтическим семинаром. История наконец расставила точки над i, отдав должное голосу, который так долго звучал вполсилы. Но, кажется, для самого Рейна вечного защитника у своих ворот, как назвали его в одном эссе, — это лишь ещё один повод для той же, немного ироничной и глубоко лирической, улыбки наблюдателя.

Евгений Рейн