Добрый вечер, друзья.
Каждый день я пролетаю над Заливом по трассе. Это не созерцание. Это смазанный кадр за окном. Полоса серого неба, полоса тёмной воды, блёклый берег на горизонте. И так день за днём.
Но иногда — обычно в сумерках, когда свет становится плоским и теряет силу — Залив перестаёт быть пейзажем. Он становится состоянием.
Это не картина зимней красоты. Это что-то более откровенное и строгое. Льда ещё нет. Вода тёмная, почти чёрная, как чернила. Она не блестит, она поглощает свет, делая день ещё короче. Она выглядит стылой насквозь, густой и тяжёлой. Это пространство, которое никуда не зовёт. Его нельзя пересечь — только пронестись мимо, по касательной, как я это делаю, или долго стоять на ветру, глядя в эту густую темноту.
И в этой неподвижной темноте — его главная мысль. В городе мы все куда-то падаем: в будущее, в планы, в дела. Залив же просто есть. Он замолкает. Он не ждёт льда, не торопится. Он пребывает в глубокой паузе, как фридайфер перед спуском на а глубину.
Под этой чёрной поверхностью — та же вода, что качала корабли в Белую ночь. Что ласково плескалась о нагретые солнцем летние камни. Она никуда не делась. Она просто замерла в ожидании, сгустилась от холода, стала серьёзной. И в этом есть странное утешение.
Он напоминает, что можно и так. Быть, а не мчаться. Темнеть, а не сиять. Сгущаться и ждать, чтобы потом — без суеты — замёрзнуть. И весной сломать ледяной панцирь и снова принять в себя отражение неба.
Я скорей тебя увидел снова,
Чем я ждал, простор соленых вод,
Но как грустно, грозно и сурово
Ты влачишь валы на твердый лед!
Чем я ждал, простор соленых вод,
Но как грустно, грозно и сурово
Ты влачишь валы на твердый лед!
Набегает черный вал с разбега,
Белой пены полосой повит,
На предел белеющего снега, –
И покорно стелется, разбит.
Облака, как серые громады,
Медленно над далями плывут,
Словно эти дымы моря – рады
Отдохнуть, свершив свой летний труд.
Рыжих сосен поросли на дюнах
Ждут, когда наступит черный мрак,
Вспыхнут огоньки на мерзлых шкунах,
Завращает красный глаз маяк.
Здравствуй, море, северное море,
Зимнее, не знаемое мной!
Новое тебе принес я горе,
Новое, не бывшее весной!
Успокой, как летом, и обрадуй
Бесконечным ропотом валов,
Беспредельной сумрачной усладой
Волн, идущих сквозь века веков!
Валерий Брюсов
18 декабря 1913 года
Слушать