Добрый вечер, друзья.
Не так давно мы гуляли по внутреннему саду. Но есть такое место, куда не ступала нога другого человека. Это ваша внутренняя комната.
Она не похожа на картинку из журнала — убранная и сияющая. В ней, зачастую, нет порядка. В одном углу сложены старые радости, как теплые свитера. В другом — пылятся обиды, которые вы когда-то принесли с собой и забыли выбросить. На полках стоят звуки из детства, запахи, которые уже не повторить, и обрывки разговоров.
Иногда в этой комнате становится душно. Воздух спертый от невысказанных слов. Тогда нужно открыть окно — позволить себе тишину, долгую прогулку или честный разговор. Иногда в нее врывается ветер внезапного известия и переворачивает все с ног на голову. Вы собираете все заново, и что-то уже больше не находите.
Мы часто пытаемся прибраться там, навести лоск, чтобы было «как у людей» Но это бессмысленно. Главное — не идеальный порядок, а чтобы вам было можно в ней вольготно дышать. Чтобы вы знали, где что лежит. Чтобы в ней было ваше кресло, в котором можно просто сидеть и быть.
Эта комната — ваша главная мастерская. В ней рождаются мысли, крепнет сила и затихает боль. Не требуйте от нее постоянной красоты. Просто заходите иногда, прислушивайтесь к ее тишине. И помните: это единственное место в мире, которое принадлежит только вам. Всегда. Только. Вам.
Сегодня в «Окружающей среде» — наш внутренний мир. А стихотворение мне подсказала Татьяна Пинаева — великолепный педагог по речи и актерскому мастерству. Она помогает открыть то самое окно.
Маленький Юра внутри большого живёт,
Вместо овсянки требует бутерброд,
По вечерам саботирует он спортзал.
Большой говорит: «Как ты меня достал!»
Ещё говорит: «Вот бы тебя починить».
И говорит: «Ты мне мешаешь жить!
Если бы мог, сгрёб бы тебя в охапку,
Вышвырнул прочь. У тебя не руки, а лапки!»
Юра-большой сильный, серьезный, суровый.
У него есть жена, три кота, у него отец нездоровый.
У него сын и дочь, рыжий пес, у него три работы.
Он пятый уж год волонтёрит по чётным субботам.
Маленький Юра во всём этом тоже живёт,
И он очень устал ото всех этих взрослых забот.
Он говорит: «Я не хочу вставать».
Он говорит: «Можно ведь прогулять».
Он говорит: «Бутерброд мне приносит радость».
Он говорит: «Других радостей и не осталось».
Большой говорит: «Если съешь бутерброд,
У меня через час будет болеть живот».
Он говорит: «Что ты всё вечно ноешь?»
Он говорит: «Зачем ты меня позоришь?»
Он говорит: «Слабым в жизни нет места».
Он говорит: «Твои подавлю протесты».
Ещё говорит: «Я от тебя устал».
И говорит: «Ну-ка давай-ка, встал,
Ну-ка отставил всю свою дребедень!
У нас впереди долгий рабочий день».
Юра-большой старается не опоздать,
Заводит будильник, чтобы пораньше встать,
Про корм не забыть, чтоб были довольны коты,
После работы жене подарить цветы,
Сыну сказать о том, какой сын молодец,
За дочкою в сад (ведь Юра — хороший отец),
Съездить к отцу (ведь Юра — хороший сын),
С псом поиграть, чтобы тот не скучал один,
Другу помочь, и соседке, ну а потом,
Съездить в субботу в больницу и в детский дом.
Юра-большой чешет за ухом пса,
Юра-большой вечером гладит кота.
Он не ругает сына и свою дочь,
Даже когда от воплей детей невмочь,
Не припоминает ошибки своей жене,
Не говорит отцу о его вине.
Маленький Юра смотрит и не понимает,
Как так, почему лишь его он вечно ругает,
Тот Юра-большой, который ко всем терпим,
Который заботлив и так участлив к другим.
Он говорит: «Плевать что будет потом,
Но вот бы меня ты представил своим котом,
Пусть не коллегой, не сыном, супругой, не дочкой,
Хотя бы котом, его-то ты любишь точно.
Хотя бы котом. Коту можно стащить колбасу,
Хотя бы котом. Коту можно бояться осу.
Кота не ругаешь, хотя у него и лапки,
Кота не ругаешь, хотя он пометил тапки.
Хотя бы котом представь меня и назови,
Ведь даже котам достаётся больше любви».
Вместо овсянки требует бутерброд,
По вечерам саботирует он спортзал.
Большой говорит: «Как ты меня достал!»
Ещё говорит: «Вот бы тебя починить».
И говорит: «Ты мне мешаешь жить!
Если бы мог, сгрёб бы тебя в охапку,
Вышвырнул прочь. У тебя не руки, а лапки!»
Юра-большой сильный, серьезный, суровый.
У него есть жена, три кота, у него отец нездоровый.
У него сын и дочь, рыжий пес, у него три работы.
Он пятый уж год волонтёрит по чётным субботам.
Маленький Юра во всём этом тоже живёт,
И он очень устал ото всех этих взрослых забот.
Он говорит: «Я не хочу вставать».
Он говорит: «Можно ведь прогулять».
Он говорит: «Бутерброд мне приносит радость».
Он говорит: «Других радостей и не осталось».
Большой говорит: «Если съешь бутерброд,
У меня через час будет болеть живот».
Он говорит: «Что ты всё вечно ноешь?»
Он говорит: «Зачем ты меня позоришь?»
Он говорит: «Слабым в жизни нет места».
Он говорит: «Твои подавлю протесты».
Ещё говорит: «Я от тебя устал».
И говорит: «Ну-ка давай-ка, встал,
Ну-ка отставил всю свою дребедень!
У нас впереди долгий рабочий день».
Юра-большой старается не опоздать,
Заводит будильник, чтобы пораньше встать,
Про корм не забыть, чтоб были довольны коты,
После работы жене подарить цветы,
Сыну сказать о том, какой сын молодец,
За дочкою в сад (ведь Юра — хороший отец),
Съездить к отцу (ведь Юра — хороший сын),
С псом поиграть, чтобы тот не скучал один,
Другу помочь, и соседке, ну а потом,
Съездить в субботу в больницу и в детский дом.
Юра-большой чешет за ухом пса,
Юра-большой вечером гладит кота.
Он не ругает сына и свою дочь,
Даже когда от воплей детей невмочь,
Не припоминает ошибки своей жене,
Не говорит отцу о его вине.
Маленький Юра смотрит и не понимает,
Как так, почему лишь его он вечно ругает,
Тот Юра-большой, который ко всем терпим,
Который заботлив и так участлив к другим.
Он говорит: «Плевать что будет потом,
Но вот бы меня ты представил своим котом,
Пусть не коллегой, не сыном, супругой, не дочкой,
Хотя бы котом, его-то ты любишь точно.
Хотя бы котом. Коту можно стащить колбасу,
Хотя бы котом. Коту можно бояться осу.
Кота не ругаешь, хотя у него и лапки,
Кота не ругаешь, хотя он пометил тапки.
Хотя бы котом представь меня и назови,
Ведь даже котам достаётся больше любви».
Марина Кришталь
Слушать