Начинаем, понемногу, возвращаться к привычному ритму наших встреч.
Первый снег в этом году пошел без меня. Обычно мы с ним пересекаемся, а тут — не вышло. Но даже за тысячи километров я представлял, как он появляется. Как всегда приходя неожиданно. Не в особо назначенный праздник, а в тот день, когда Город уже смирился с осенней слякотью и серостью. Воздух, еще вчера сырой и колючий, вдруг становится тихим. И тогдаонначинает падать.
Это не метель, не буря. Это тихое таинство. Первые хлопья касаются гранитных набережных Невы, ложатся на спины бронзовых львов и золотые шпили. Он не укрывает город одеялом — он приглушает его. Гул машин становится дальше, шаги прохожих — отчетливее. Фонари, которые днем казались усталыми, теперь разбрасывают в снежной круговерти тысячи золотых пылинок.
Петербург в этот момент похож на черно-белую гравюру, которую кто-то осторожно оживил. Исчезают яркие краски, остаются только контрасты: черная вода в каналах, белый снег на карнизах, призрачное свечение неба.
В этом и есть главное таинство. Первый снег — это не про уют и сказку. Он про то, как красота рождается из отпускания. Деревья сбрасывают последние листья, и снег ложится на голые ветки, принимая их форму. Город перестает сопротивляться зиме и позволяет ей изменить себя. В этой сдаче — особенная сила.
Люди на улицах меняются. Они не бегут, сгорбившись и сжавшись, а идут медленнее, поднимают головы, ловят снежинки на перчатки. На их лицах не досада. На из лицах удивление. На мгновение все становятся детьми, которые не забыли, как это — видеть мир каждый день заново.
Этот снег пролежит недолго. Возможно, к утру он растает, превратившись в мокрые следы. Но в этом его главный смысл. Он напоминает, что самое чистое и настоящее — часто бывает мимолетным. И нужно ценить этот тихий миг, когда город, обычно такой строгий и величественный, на минуту становится хрупким и беззащитным. И от этого — бесконечно близким.
Снег этого года
Из подъезда — и сразу в метель.
Задохнуться от быстрого бега.
В лебединое озеро снега,
в суматошную ту канитель.
Только нынешний снег — не такой.
Он идет мимо нас виновато.
Он лежит, как больничная вата,
и блестит, как приемный покой.
Он смыкается, как западня.
Он спешит, как великий ученый,
тот помешанный, тот обреченный,
обрекающий вас и меня.
Человечество сходит с ума.
Этот снег —
он идет, как расплата.
Оседают крупицы распада
на дворы, фонари и дома.
Осторожней, на улице снег!
Покупайте ушанки и шапки!
Надевайте ушанки и шапки,
чтоб не падал на волосы снег!
Торопитесь купить и надеть!
Только надо надвинуть поглубже.
И тогда уже можно поглубже
не глядеть, не глядеть, не глядеть.
И тогда уже можно глаза
у идущих навстречу не видеть.
Это старое средство —
не видеть
у идущих навстречу глаза.
Совершай свое дело, зима!
Вот я тоже глаза прикрываю.
Я дурацкий колпак надеваю.
Человечество сходит с ума.
