Я совсем недавно открыл для себя новое имя. Его называют русским Селенджером. Это сравнение прочно за ним закрепилось — и неспроста. Как и автор «Над пропастью во ржи», Саша Соколов рано уехал из своей страны, вёл жизнь затворника и сделал своим главным героем не сюжет, а сам язык, внутренний мир человека.
Он родился 6 ноября 1943 года в Оттаве, где его отец работал военным атташе. Это важная деталь: он с самого начала был немного иностранцем, человеком между двух миров. Он учился в Москве, работал охотником в северной тайге, журналистом — искал себя. Его первый и самый известный роман «Школа для дураков», написанный в 1973 году, был с восторгом принят в литературных кругах, но опубликован на родине лишь годы спустя. В 1975 году он эмигрировал, жил в Австрии, США, потом в Греции. Он сознательно выбрал путь вне шума и славы.
Его проза — это не рассказ о жизни, а сама жизнь, переложенная на язык снов, памяти и ассоциаций. Он не описывал чувства, а заставлял слова чувствовать. Читать его — это как слушать, как шумит река или шелестит листва: ты не всегда понимаешь смысл, но ты ощущаешь присутствие чего-то настоящего, глубокого.
Он верит, что истина живёт не в больших идеях, а в дрожании листа на воде, в обрывке чужого разговора, в странном изгибе собственной мысли. Его дар — это способность услышать музыку в тишине и показать её нам.
С днём рождения, Саша Соколов. Ваше уединение стало пространством, где язык обрёл свободу, а ваши книги — мостом в это пространство для тех, кто готов прислушаться.
Бывает так: с утра скучаешь
И словно бы чего-то ждешь.
То Пушкина перелистаешь,
То Пущина перелистнешь.
Охота боле не прельщает.
Рога и сбруи со стены
Твой доезжачий не снимает,
Поля отъезжие грустны.
И тошно так, сказать по чести,
Что не поможет верный эль.
Чубук ли несколько почистить,
Соседа ль вызвать на дуэль?
Шлафрок ли старый, тесноватый,
Велеть изрезать в лоскуты,
Чтоб были новому заплаты,
Задать ли в город лататы?
Но вместо этого, совея,
Нагуливаешь аппетит
И вместе с дворнею своею
В серсо играешь а'реtit.
А то, прослыть рискуя снобом,
Влезаешь важно в шарабан
С гербами аглицкого клоба
И катишь важно, как чурбан.
День, разумеется, осенен,
И лист последний отлетит,
Когда твой взор, вполне рассеян,
Его в полет благословит.
Из лесу вечер волчьей пастью
Зевнет на первые огни,
Но позабудешь все напасти
И крикнешь кучеру: гони! —
Когда вдруг — Боже сохрани! —
Сорвутся мухи белой масти.
Вбегаешь в дом — и окна настежь:
Ах няня, что это, взгляни!
Как будто солью кто посыпал
Амбары, бани, терема…
Очаровательно, снег выпал!
И началась себе зима…
