Доброе утро, друзья.
Конец октября. Воздух уже иногда обжигает щёки. Дни съёживаются, сжимаются в комок. Белёсый рассвет – серый закат. Листья почти облетели, и сквозь чёрные ветви виден настоящий, без прикрас, скелет года. Всё ненароком замирает, притихает в ожидании. Под ногами не шуршание, а хруст — чёткий, сухой. Всё обнажено. И в этой оголённости есть странное утешение. Мир сбросил свой пёстрый карнавальный костюм и теперь стоит перед тобой тихий и честный. В карманах пальто нащупываешь холодные ключи, а из-под тонкого льда в луже смотрит на тебя бледное, абсолютно пустое небо. Всё заканчивается, но это не грустно. Это просто факт. Слышишь этот тихий звон в ушах? Это и есть тишина, наступающая на пятки шумному лету.
Улетают птицы за море,
Миновало время жатв,
На холодном сером мраморе
Листья желтые лежат.
Миновало время жатв,
На холодном сером мраморе
Листья желтые лежат.
Солнце спряталось за ситцевой
Занавескою небес,
Черно-бурою лисицею
Под горой улегся лес.
По воздушной тонкой лесенке
Опустился и повис
Над окном — ненастья вестником
Паучок-парашютист.
В эту ночь по кровлям тесаным,
В трубах песни заводя,
Заскребутся духи осени,
Стукнут пальчики дождя.
В сад, покрытый ржавой влагою,
Завтра утром выйдешь ты
И увидишь — за ночь — наголо
Облетевшие цветы.
Дмитрий Кедрин
Слушать