В четверг весь мир, как один, праздновал столетний юбилей Аркадия Натановича Стругацкого — старшего из братьев, которых мы называем просто «братья Стругацкие».
И у каждого из нас, наверное, есть любимая книга авторов, к которой возвращаешься на разных этапах жизни, заново перечитывая и переосмысляя. Для меня это, в первую очередь, «Град обреченный». Каждый раз, ныряя в эту непростую и тяжелую книгу, я не знаю, с чем вынырну на этот раз. Как, впрочем, и в «Трудно быть богом». Неожиданно в этих книгах находишь смыслы, о которых даже не задумывался в прошлый, в девятьсот девяносто девятый раз.
Поэтическое творчество Стругацких не столь обширно. Конечно, можно много чего собрать по каждому произведению. Один только шедевр из «Понедельника…» чего стоит:«По дороге едет ЗИМ. Им я буду задавим». Но серьезных стихов совсем мало. То ли и правда великие авторы их не писали, а может, время опубликовать ещё не пришло.
Но, присоединяясь к празднику, я процитирую те стихи, которые яркими искрами сверкают в их сочинениях.
Тёплого вечера.
Теперь из жизни уводят.
И если кто-нибудь даже
Захочет, чтоб было иначе,
Бессильный и неумелый,
Опустит слабые руки,
Не зная, где сердце спрута
И есть ли у спрута сердце…
Ты сидишь у камина, и отблески красного света
Мерно пляшут вокруг, повторяя узоры портьер,
И, рыдая над рифмой, читаешь ты мраку сонеты,
И задумчиво смотрит на тебя твой седой фокстерьер…
На козетке луи мирно дремлет мартышка из Само,
И картины Ватто застилает клубящийся мрак,
Ты сидишь у камина, закутавшись в шаль «димуамо»,
На коленях твоих шевелится страницами Стак…
В полусумраке плачут обои,
Перекошены щеки окна,
Заслонило лицо голубое
Окровавленной лапой стена…
Ты слышишь печальный напев кабестана?
Не слышишь? Ну что ж — не беда…
Уходят из гавани Дети Тумана,
Уходят. Надолго? Куда?
Ты слышишь, как чайка рыдает и плачет,
Свинцовую зыбь бороздя-
Скрываются строгие черные мачты
За серой завесой дождя…
В предутренний ветер, в ненастное море,
Где белая пена бурлит.
Спокойные люди в неясные зори
Уводят свои корабли.
Их ждут штормовые часы у штурвала,
Прибой у неведомых скал,
И бешеный грохот девятого вала,
И рифов голодный оскал.
И жаркие ночи, и влажные сети,
И шелест сухих парусов,
И ласковый теплый, целующий ветер
Далеких прибрежных лесов.
Их ждут берега четырех океанов,
Там плещет чужая вода…
Уходят из гавани Дети Тумана…
Вернутся не скоро… Когда?