Добрый вечер, друзья.
Не так давно мы говорили о Марине Басмановой. Цикл посвященных ей Бродским стихотворений, наверное, самый большой в мировой литературе, и может соперничать, разве только с сонетами Петрарки, посвященных Лауре.
Мне, почему-то вспомнилось одно из стихотворений этого цикла. Из той, заграничной жизни Бродского. Горькое, больное, даже где-то резкое. Но такое искренне. Как тяжело стучаться в закрытую дверь…
Мне, почему-то вспомнилось одно из стихотворений этого цикла. Из той, заграничной жизни Бродского. Горькое, больное, даже где-то резкое. Но такое искренне. Как тяжело стучаться в закрытую дверь…
М. Б.
То не Муза воды набирает в рот.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
И махнувшая вслед голубым платком
наезжает на грудь паровым катком.
То, должно, крепкий сон молодца берет.
И махнувшая вслед голубым платком
наезжает на грудь паровым катком.
И не встать ни раком, ни так словам,
как назад в осиновый строй дровам.
И глазами по наволочке лицо
растекается, как по сковороде яйцо.
Горячей ли тебе под сукном шести
одеял в том садке, где — Господь прости —
точно рыба — воздух, сырой губой
я хватал то, что было тогда тобой?
Я бы заячьи уши пришил к лицу,
наглотался б в лесах за тебя свинцу,
но и в черном пруду из дурных коряг
я бы всплыл пред тобой, как не смог "Варяг".
Но, видать, не судьба, и года не те.
И уже седина стыдно молвить — где.
Больше длинных жил, чем для них кровей,
да и мысли мертвых кустов кривей.
Навсегда расстаемся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него — и потом сотри.
Иосиф Бродский
Слушать