Добрый вечер, друзья.
Первый июльский триместр. Наконец-то солнце, тяжелое от усердия, выжимает краски заката до густоты дегтя. Воздух – теплый сироп, обволакивающий лицо. Зелень больше не юна, она темна и серьезна, как взросление, наступившее внезапно. Это праздник света, апогей, когда сама земля кажется выдохнувшей: «Вот оно!» Птици поют гимны, а скошенная трава пахнет сладко и обреченно.
Но в самой гуще этого буйства, под ярким долгожданным золотом дня, уже шевелится ирония. Нежная дрожь конца в самом разгаре начала. Дни, хоть и бескрайние, уже тайком сдают позиции – вечера наступают чуть раньше, с синевой чуть глубже. Сочные листья налились до предела и теперь лишь держатся, теряя первый блеск. Вокруг маринуют огурцы с фанатизмом осажденных, а не сезонных дачников. Скоро придет клубничное волшебство.
И сидишь ты на вечерней завалинке, ловя призрачный ветерок, и думаешь: да, это – само лето! Но сердце ловит странную ноту: усталость от изобилия, тихую тоску по перспективе. Жадно вдыхаешь тепло, зная – оно уже утекает сквозь пальцы. Первая треть июля – это парад на краю. Мы ликуем под солнцем, а про себя уже ищем взглядом тот свитер в глубине шкафа.
Раздольного июльского вечера.
По дому бродит привиденье.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.
Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.
Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.
Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.
На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.
Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.
Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.
Борис Пастернак
Слушать