Магия круглых цифр прямо притягивает. Мы так любим, когда что-то заканчивается на ноль. Ну а если ещё на несколько, то это точно, радость и фурор.
Вот она – круглая цифра! 40 лет. 1000 подписчиков. Цена 99.99. Волшебство – шепчет что-то древнее в нашем мозгу. Мы замираем перед воображаемым порталом, хотя объективно сменилась лишь последняя циферка на счетчике (часто – искусственно подкрученная). Мы – взрослые дети, пляшущие под строгую дудку десятичной системы. Со стороны Вселенной, наверное, это выглядит до смешного трогательно: очередной шаг через ноль возводится в ранг космического события.
Но мне кажется, что наше ликование перед круглой датой – это упрямый, почти героический, бунт. Бунт против бесконечного, ровного потока просто дней. Мы хватаемся за эти круглые нули, как за спасательные круги в океане времени, отчаянно пытаясь что-то доказать безразличному Космосу. И мне видится, что в этом священнодействии перед Ничем – весь наш трогательный абсурд. Мы – дети с калькуляторами, торжественно назначающие пустоту героем дня, лишь бы верить, что этот ноль – не тупик отсчета, а старт… хоть чего-нибудь стоящего.
Пусть Вселенная тихонько посмеивается. Наш фейерверк, запущенный в честь великой Пустоты – это и есть по-человечески прекрасно, весело и честно. Ведь иногда самое важное – просто назначить ноль точкой отсчета новой иллюзии и смело шагнуть в нее. Магия не в цифре. Она – в нашем упрямом желании сделать ее волшебной. И в этом, возможно, весь соль, перец и сахар жизни.
А после такого, совершенно неожиданно получившегося вступления, я хотел бы представить стихотворение, написанное сто (100) лет назад на борту большого океанского лайнера, следующего из Марселя в Нью-Йорк. Интересна отсылка к разным поэтам. Кто-то остался за бортом истории, кто-то знаком по школьной программе. Всё течет, переливаясь сквозь нули. И только Океан не меняется. Ему всё равно.
Мелкая философия на глубоких местах
Теплого вечера.
Превращусь
не в Толстого, так в толстого, –
ем,
пишу,
от жары балда.
Кто над морем не философствовал?
Вода.
Вчера
океан был злой,
как черт,
сегодня
смиренней
голубицы на яйцах.
Какая разница!
Все течет…
Все меняется.
Есть
у воды
своя пора:
часы прилива,
часы отлива.
А у Стеклова
вода
не сходила с пера.
Несправедливо.
Дохлая рыбка
плывет одна.
Висят
плавнички,
как подбитые крылышки.
Плывет недели,
и нет ей –
ни дна,
ни покрышки.
Навстречу
медленней, чем тело тюленье,
пароход из Мексики,
а мы –
туда.
Иначе и нельзя.
Разделение
труда.
Это кит – говорят.
Возможно и так.
Вроде рыбьего Бедного –
обхвата в три.
Только у Демьяна усы наружу,
а у кита
внутри.
Годы – чайки.
Вылетят в ряд –
и в воду –
брюшко рыбешкой пичкать.
Скрылись чайки.
В сущности говоря,
где птички?
Я родился,
рос,
кормили соскою, –
жил,
работал,
стал староват…
Вот и жизнь скоро пройдет,
как прошли Азорские
острова.
