Мы приходим в этот мир одни. И одни уйдем. И объятия, какими бы крепкими они не были, обязательно разомкнуться. Так всё устроено. Такой закон.
Разомкнутые объятия оставляют в воздухе след тепла и внезапную пустоту. Руки, только что сплетенные в защитном кольце, опускаются, и пространство между телами наполняется невидимым холодком. Это мгновение перехода – от полного слияния к резкой разделенности, где физическое расстояние обнажает внезапную душевную дистанцию.
Мне видится, что этот жест говорит громче слов. Он может быть нежным отпусканием, и это становится признанием права на личное пространство, уважительным завершением встречи. Но чаще он несет в себе тяжесть: сдержанность, невысказанную обиду, невозможность или нежелание продолжать близость. Это молчаливый язык тела, кричащий о недосказанности, о преграде, возникшей там, где раньше была связь.
Разомкнутые объятия – это не просто конец объятия. Это дверь, приоткрытая в пространство между людьми. Они очерчивают границу, напоминают о хрупкости контакта и о том, что истинная близость живет не только в слиянии, но и в свободе, включающей возможность отступить. В этом жесте – вся боль разлуки и парадоксальная необходимость личной свободы.
«…Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него…».
Тихого июньского вечера, друзья.
Дай немного отдышаться
Мы летали выше неба
А теперь пора снижаться
Наше время истекает
И сжимается пространство
Ни один из нас ни разу
Не посмел сказать останься
Я-то вижу, я-то знаю
Это все игра такая
Ты бежишь, я догоняю
Обернешься — убегаю
По московским дымным кольцам
Нарезаем круг за кругом
То ли преданы друг другу
То ли преданы друг другом
Разомкни свои объятья
Прикури мне сигарету
Ждут машины у подъезда
Ай, карету мне, карету
За окном фонарь мигает
Тени тянет к изголовью
Наше время истекает
И стекает алой кровью
Алексей Кортнев