Сегодня в рубрике «Жизнь замечательных Людей в стихотворениях замечательных Поэтов» — Винсент Ван-Гог и Арсений Тарковский.
Меня всегда поражало не просто его мастерство, но бездонная искренность его взрыва.
Он не рисовал пшеничное поле – он рисовал, как мне кажется, саму одержимость жизнью, её дрожь под солнцем и ветром. Его кипарисы – не деревья, а воплощенная энергия, тянущаяся из земли в небо черными языками пламени и соединяющая Землю и Небо. Звездная ночь – не астрономия, а карта какого-то внутреннего вихря, где космос становился отражением смятенной души.
В этом ключ. Ван-Гог не приукрашивал реальность. Его цвет – это крик, вылитый в пигмент. Желтый – не просто оттенок, а солнечный удар по чувствам. Синий – не глубина, а пучина одиночества.
Кто-то из художников сказал, что «У Ван-Гога искусство может быть раной и бальзамом одновременно». На мой взгляд, это прекрасно характеризует творчество того, кто осмелился выставить свою душу напоказ, превратив боль в сияющие подсолнухи, тревогу – в сверкающие звезды, одиночество – в бескрайние поля. Его живопись резонирует в самой глубине, напоминая, что быть живым – значит гореть, пусть иногда до тла.
Прочитаем вместе прекрасное посвящение Арсения Тарковского.
Красочного дня, друзья.
За то, что я помочь ему не мог,
За то, что я травы ему под ноги
Не постелил на выжженной дороге,
За то, что я не развязал шнурков
Его крестьянских пыльных башмаков,
За то, что в зной не дал ему напиться,
Не помешал в больнице застрелиться.
Стою себе, а надо мной навис
Закрученный, как пламя, кипарис.
Лимоннный крон и темно-голубое, —
Без них не стал бы я самим собою;
Унизил бы я собственную речь,
Когда б чужую ношу сбросил с плеч.
А эта грубость ангела, с какою
Он свой мазок роднит с моей строкою,
Ведет и вас через его зрачок
Туда, где дышит звездами Ван-Гог.
Арсений Тарковский