Вспомним сегодня тех, чьим ежеминутным трудом, потом и кровью приближалась эта Победа. Тех, кто верил в неё с первых залпов орудий под Брестом. Кто через гул черных «Юнкерсов» с крестами, слышал звуки парадного марша на Красной площади. Тех, кто выстоял под стальной лавой угловатой круповской брони. Выстоял и победил.
Низкий поклон и вечная Память.
От утра двадцать второго июня сорок первого года нас отделяет уже бездонная пропасть времени. Восемьдесят четыре года. Целая человеческая жизнь, отмеренная тиканьем мирных часов. Но цепкая память войны не отпускает. Она стучится в сердце найденной в лесной глуши каской. Колючей проволокой, словно вросшей в тело столетней сосны. Почти растворёнными временем в земле окопами — она напоминает о себе неумолимо и тихо.
Напоминает о великом и страшном вихре, расколовшем саму ткань жизни миллионов на непримиримые «до» и «после». Напоминает об общей беде и всепоглощающей, очищающей ярости. И о такой тогда далёкой, нашей общей Победе.
Вспомним сегодня, сквозь толщу лет, тех, чьим ежеминутным, нечеловеческим трудом, горьким потом и кровью ковалась, приближалась шаг за шагом эта Победа. Тех, кто уже в грохоте первых залпов у стен Бреста, сквозь дым и хаос, неистребимо верил в неё. Кто сквозь гробовой гул чёрных «Юнкерсов» с железными крестами слышал звенящие в будущем звуки парадного марша по Красной площади. Тех, кто выстоял под всесокрушающей стальной лавой угловатой круповской брони.
Выстоял. Победил.
Низкий до земли поклон и Вечная Память. Всем. Погибшим и не родившимся.
Тогда еще никто не думал о беде,
Вся коммунальная квартира
Встречала вместе самый длинный день.
И было время детских снов,
Мы знали: будет долгой жизнь,
И падал кален—дарный лист,
Сменив число на двадцать два.
Нас звали за собой ветра,
Что за окном переплелись,
Мы засыпали, а с утра
Пришла война.
Мы утром бегали на почту,
Пытаясь в пачке писем отыскать конверт.
Жизнь отзывалась грифом "Срочно!",
"В строю навечно" — означало смерть.
А после не хватало сил,
Сводила судорогой зима,
И ни единого письма…
Судьбу проси — не донесет.
Морозом душу обожгло,
Сверкнула черная тесьма,
А по весне письмо дошло —
Растаял лед.
Потом все вспомнят и запишут,
Но это позже, а тогда ревел сигнал,
И, кто постарше, шел на крыши,
А малышей гурьбой вели в подвал.
Полпайки хлеба на обед,
От боли выцвели глаза,
В соседний дом, где детский сад,
Попал снаряд… и дома нет.
На оседающей стене
Застыли стрелки на часах;
Косою тянется ко мне
Полозьев след.
Судьба победного парада
Еще решалась, но уже была ясна.
Петля разорвана блокады,
Пришла победа, и пришла весна.
Мы живы, есть кого встречать,
Нам, очевидно, повезло,
А из соседей никого,
А было пять, подумай сам…
От этой памяти войны
Нам отказаться нелегко,
Почти полвека седины
У наших мам.
Сергей Данилов