Московский двор на Сретенке – его первый центр Мира: «А помнишь, друг, команду с нашего двора…». В хаосе послевоенных песен: блатных, военных, эстрадных, он был лишь слушателем. Пока друг не вручил ему семиструнку — ключ от иных миров. Горы позвали не громом, а шепотом: шелестом палаток, скрипом лямок рюкзаков, ледяным дыханием перевалов. Ада Якушева уловила суть: «Поняла, что туристы знают что-то загадочное… Между ними пробегала молния». Гитара стала его голосом, а Мир, расширившись до вершин гор, позвал дальше.
А дальше была синева неба, от Камчатки до Ленинграда. Морские зыби и льды Арктики. Фонтаны снега из-под лыж на величавых склонах Домбая. Фанские горы и Памир. Москва и Байконур. Кино и театр.
Сегодня день рождения Юрия Визбора. Для меня его творчество началось с пластинок, подшитых между страницами журнала «Кругозор». Был в семидесятые-восьмидесятые такой способ распространения песен. Среди страниц журнала — маленькие голубые квадратные листки пластика, с впечатанной звуковой дорожкой. Квадратные пластинки, несущие, то звуки неизведанных лесов Папуа-Новой Гвинеи, то музыку неизвестных африканских племен. Юрий Иосифович активно сотрудничал с журналом, привозил свои репортажи-песни, и они, конечно, часто звучали на страницах журнала. И среди рассказов о полярниках и горняках, космонавтах и геологах, иногда пролетали песни, полные, только ему присущего, лиризма. Его Светлой грусти. Его Любви.
Он напоминал, что дорога — не только в горах, но и внутри. Что свобода — это состояние души, а не география. Что искренность сильнее пафоса.
Спасибо, Юрий Иосифович. За то, что ваши песни — это не ностальгия, а вечное возвращение к тому, что в нас главное: к стремлению вверх, к чистоте утра, к честному разговору с собой и Миром. С Днем Рождения там, на высоте.
Да обойдут нас всех лавины…
Куда приводит вешняя дорога?
Она ведет, не мало и не много,
В запретный сад на улицу твою.
Ах, больше ты не выбежишь ко мне,
По мокрым плитам авиавокзала,
Не скажешь, что в беспамятстве сказала,
Не поцелуешь пальцы на струне.
Как жаль, моя любимая, как жаль,
Что льдистая дорожка так поката,
Что радость не предвидится пока что,
Поскольку не предвидится печаль.
Как тяжелы вериги доброты,
Как вероятен ход невероятный,
Который путь с названием «обратный»,
Низводит до глубокой правоты.
Прощай, моя любимая, итак:
Я поджигаю мост на самом деле,
И спички, ты представь, не отсырели,
И легок мой обшарпаный рюкзак.
Юрий Визбор